class="p1">Лом и Хворый пришли по вызову к дому Штанько и застали вожака за необычным занятием. Он бегал и прыгал по участку, выбирая самый неудобный маршрут через альпийскую горку и по дренажной канаве.
— Новые ботинки испытываю, — объяснил Заступ.
Хворый уважительно оценил трекинговые ботинки с высоким голенищем для защиты берцовой кости.
— Классные берцы! Дорогие?
— Девушки и штурмовики на обуви не экономят. Ваши в беседке, — кивнул Заступ.
Вскоре пара друзей топтала участок в новых ботинках и нахваливала:
— Нога, как влитая!
— Водоотталкивающие.
Заступ остановил подельников и объявил:
— Завтра идем за ленточку.
Лом и Хворый не проявили энтузиазма.
— Двоюродная тетка с той стороны на мине подорвалась, — поведал Хворый. — Густо натыкали.
— А в наших лесах Росгвардия то и дело облавы устраивает, — добавил Лом.
— Я не тетка, и Росгвардия «Вагнеру» не чета, — отверг сомнения Заступ и успокоил: — Завтра крайняя вылазка, после завязываем. Но груз будет тяжелее, дадут лодку. Машину подгоним к реке, шоб далеко не таскать.
— Большой груз грибами не прикрыть, — засомневался Хворый.
— Хохол жахнет минометами, отвлечет.
— Опять оружие? — спросил Лом.
— А тебе не пофиг?
— Для кого столько?
— Про то и у меня голова болит. Кое-шо скумекал, — загадочно ответил Заступ.
В пограничную зону контрабандисты заехали через поле еще затемно. Корейский внедорожник спрятали у реки, окутанной туманом. Через границу переправились втроем, когда деревья яркими пятнами начали выступать из дымчатого марева. Заступ шел первым, полагаясь не только на зрение и слух, но и звериное чутье смертельной опасности. Лом и Хворост ступали след в след. Полученная от заказчика геометка вывела троицу к тайнику.
Заступ с осторожностью снял хвойные ветки. Под ними обнаружилось пять армейских мешков и надувная лодка в сложенном состоянии. Заступ бегло ощупал груз и безошибочно определил:
— Боевое оружие.
Лом приподнял тяжелый мешок.
— Могу взять два.
— Каждый по два — и к реке, — распорядился Заступ.
Они перетащили груз к воде и накачали лодку. В этот момент со стороны Украины начался минометный обстрел. Били по пограничной заставе в Лозинке и ближайшим деревням. Тут же загромыхало в ответ.
Под грохот артиллерийской канонады, особо не таясь, побросали мешки в лодку и поплыли к месту схрона внедорожника. Причалили и бегом перетащили груз в автомобиль.
— Покромсай лодку, шоб затопла, — велел Лому Заступ.
Лом сбежал к реке, занес нож и не решился испортить ценную вещь. Вместо этого открыл клапаны, второпях спустил воздух и притопил лодку под кустом. «Потом заберу», — решил он.
— Телок! — упрекнул Заступ медлительного Лома.
Груженый внедорожник продирался по лесным тропам, дизельный двигатель работал на повышенных оборотах и, как только канонада улеглась, контрабандисты тоже притихли, ощущая каждой клеточкой кожи свою уязвимость. Звук мотора в лесу выдавал их.
Заступ попытался взбодрить подельников:
— С таким арсеналом от взвода спецов отобьемся!
Хворый нервно хихикнул. Лом ловил копчиком кочки и прикидывал, если пробьет колесо, осилит ли домкрат машину с грузом или придется вытаскивать мешки и сколько времени это займет. Мысль, что пробьет два колеса, привела его в ступор.
Лес миновали без происшествий. Чуть отлегло. Перед выездом на асфальтированную трассу Заступ остановил внедорожник.
— Рисковать не будем. Спрячем здесь.
Прежде чем прикопать мешки на опушке леса, Заступ спрятал среди оружия смартфон с активированной трансляцией геометки. Трансляция предназначалась только ему, так он решил проследить за грузом. А заказчику он послал обычную геометку местоположения тайника.
Выехав на трассу в опустевшем внедорожнике контрабандисты выдохнули и вытерли пот со лба. Хворый припал к сигарете, выдыхая в окно и загоняя воздух в салон растопыренной пятерней. Окончательно всех отпустило, когда въехали в Грайгород. Лом уточнил у вожака:
— Этот раз последний?
— Крайний, — поправил его Заступ.
Глава 38
— Поставь кастрюлю! — повторил Коновал Птахе и увидел в ее глазах ужас.
Она догадалась, что он зарезал Дрозда. Что ж, ей предстоит та же участь. В следующее мгновение он бросился на Алину с ножом. Она плеснула в него кипяток.
Коновал взвизгнул, выронил нож и фонарик, схватился за обожженное лицо. Алина отбросила кастрюлю, выхватила пистолет и направила на него.
— Убью! Кто ты?
— Не стреляй! Мне приказали.
— Кто? Русские?
— Наш. Наследник.
— Шо он сказал?
— Раненого в расход. И тебя, Птаха, тоже.
— Мы выполнили задание! — крикнула Алина.
— Не ори! Вас всё равно бы нашли. «Ниву» видели, машина прострелена, с раненным не скрыться!
Алина шагнула к кровати, сдернула простынь. Артерии на шее Дрозда были перерезаны. На постели поблескивала лужица, матрас не успевал впитывать кровь.
— Ты даже не пытался его спасти.
— Бесполезно. Я ветеринар.
— Ты убийца!
— Не больше, чем ты и Дрозд.
— Шо ты мелешь, паскуда! Мы воины. Мы семья. Нас ждут дети!
— Не ждут.
— Шо?
— Твои дети для маскировки. Они выполнили свою функцию. Дрозд их отравил.
— Брешешь!
— Я Дрозда давно знаю. Это он изуродовал твоего погибшего мужа и свалил на русских. Он манипулировал тобой. Ты у него не первая жена по службе.
Алина пропускала пустые слова и цеплялась за главные:
— Про диток, про моих диток ты брешешь.
— Не вру. Дрозд оставил им отравленные конфеты. Они побочные жертвы войны.
— Побочные? — Алина угрожающе нацелила пистолет. — Мои детки для тебя побочные жертвы!
— Не стреляй! — запаниковал Коновал. — Выстрел услышат.
— Поэтому ты ножом. И шо дальше?
— Наследник приказали вас ликвидировать и сжечь вместе с домом и машиной.
Алина вдруг поняла, что она давно уже не женщина и даже не Алина. Она дрессированное существо по кличке Птаха, выполняющее чужие команды. Вокруг нее сплошь нелюди без имени: Коновалы, Дрозды, Наследники. И у противников позывные вместо имен и закрытые лица.
— Так вот к чему бензин, — покивала Птаха и приказала: — Сообщи Наследнику, шо ты выполнил задание, избавился от тел.
— Что ты задумала?
— Звони, а то выстрелю!
Коновал достал телефон. Его руки дрожали, обваренное лицо скривилось, губы жаловались:
— Ты мне кожу сожгла. Один глаз почти не видит.
Комнату освещал фонарик на полу, рядом лежал армейский штык-нож. Коновал неловко тыкал в телефон и вдруг уронил его. Наклонился, но подхватил не телефон, а нож. И резко махнул наотмашь холодным оружием по руке Птахи. Острый нож выбил пистолет из ее руки и отсек два пальца. Боли Птаха не почувствовала, лишь досаду — ее жестоко обманули.
Оба непроизвольно посмотрели вниз на мизинец и безымянный пальцы, упавшие в лужу остывшего кипятка. Шок длился секунду. В следующее мгновение Коновал бросился на Птаху с ножом, но поскользнулся на отрезанных пальцах и потерял равновесие. Досада Птахи переросла в злобу, злоба утроила силы. Она яростно толкнула Коновала. Он шлепнулся
