щебетания детей на оседлом наречии, она больше угадывала цену на каждую вещь.
– Сколько это? – показала она на колечко.
– Щищре… Щищире! – старательно выставила четыре пальца малышка. Четыре патрона – дорого за кольцо. Женя вынула из кобуры пистолет и под осуждающим взглядом Данилы вытащила обойму. Четыре патрона отсчитаны за безделушку. В ворохе бус отыскался медальон. Его долго распутывали, но выглядел он совершенно иначе, нежели вся бижутерия. В кольце заключалось двенадцать извилистых молний, а в центре чернел один сплошной круг.
– Откуда это у вас? – удивилась Женя.
– Хос! Хос! – вспомнила старшая девочка. Заметив, что находка Жене понравилась, она показала сразу две руки с пальцами.
– Высьмь! Высьмь патонов!
Данила зарычал от досады. Целых восемь патронов за какое-то чёрное солнце!
*************
– Где же ты, где же ты, где ты?!– бормотал Яр, не обращая внимания на испуганные глаза Свири. Он успел пожалеть о согласии помочь Яру в погоне за Тенью. На нижних галереях логова – никого. Яр сходит с ума! Мечется из одного тоннеля в другой, заглядывает в самые тёмные уголки, хлопает себя ладонями по выбритым вискам и лихорадочно бормочет.
– По следам моим стелешься, за спиной моей обернёшься... Уйди, уйди – найду! Всё едино найду!
– Яр, сыт я по горло твоими «Найду»! – остановился Свирь посреди тоннеля. – Нечего нам здесь искать, нету здесь никого!
Яр обернулся, побелевший от злости.
– Ты что же умыслил, что я одержимый?!
Свирь приготовился к драке, но Яр неожиданно рассмеялся.
– Катись! Всё едино не слышишь, как зовёт меня Тень. Ласково так кличет, любовно.
Хоть не сразу, но Свирь всё же решился сказать ему.
– Не бери больше еду от ведуньи, от неё одни мороки!
Яр одним махом обхватил шею Свири и согнул его пополам. Свирь таращил глаза и кряхтел, стараясь разомкнуть хвату Яра.
– На мать мою брешешь, вымесок! – шипел сын ведуньи. – Она любит меня пуще жизни, прорекает судьбы для рода, уклад блюдёт, держит племя под крепкой десницей, а ты имя её мараешь?!
Свирь хрипел, но Яр душил ещё крепче.
– Мать моя лучше всех! Плохо тем будет, кто на неё наговаривает!.. Одного только жаль, что сошлась с блудным кобелём Сивером!
Свирь решил, что на этот раз ему не уйти. Перед глазами запрыгали пятна, шею словно сдавили тисками. Напоследок он выплюнул.
– Да ты сам ей соблазнился…
Яр разжал хватку. Свирь закашлялся, как едва не утопший.
– Чего брешешь, гниль?! Жалко мне, что Зимний Волк с грязной шавкой сошёлся – не больше!
– Дед твой и вовсе был человеком! – отдышался и осмелел Свирь. Яр скрипнул зубами, рука рванулась к ножу.
– Лжешь! Я от Чёрного Зверя рождён, во мне одна волчья кровь, не человечья!
На языке Свири завертелось кое-что насчёт рождения от зверя, но он благоразумно заткнулся.
Глаза Яра неожиданно прояснились, он вскинул голову и прислушался к темноте.
– Где ты?.. По следам моим стелешься, за спиною моей обернёшься... Найду!
Пока Яр прислушивался, Свирь сбежал от него, но он и того не заметил. Яр забыл, о чём разговаривал с ним… разговаривал? С кем? Ничего не осталось, кроме соблазнительной песни. В темноте тоннелей ему почудилась хитрая тень и примерещился взмах её призрачных крыльев. Яр побежал навстречу подземной птице, тоскливая песня отдалялась и обманывала его снова и снова. Не разобрать, о чём пелось, но тоскливый мотив повторял его имя.
Из глубины логова Яр поднялся к верхним меженям. Огонь факелов лишь добавил теней и запутал охоту. Яр перебегал из тоннеля в тоннель, пугал своим видом живущих в норах сородичей. Песня уводила его всё дальше от жилых нор к самому выходу из логова. Свежий воздух прояснил голову Яра, и он остановился снаружи.
– За спиною моей обернёшься, по следам моим стелешься… – повторил Яр в сотый раз, словно впервые, и его озарило: Тень не сбежала наружу, она у него за спиной!
Он обернулся, кинулся во мрак тоннеля, вытянул руку и поймал её.
Сирин охнула и уставилась на него чёрными как уголь глазами. В пальцах хрустнули мелкие веточки и под босые ноги посыпались мелкие комочки глины.
– Словил! – довольно осклабился Яр. – Нет во мне безумия, это лишь ваши ведьмовские игры!
Сирин игриво улыбнулась ему. Они с Яром давно не боялись своих желаний, пусть их встречи как раньше граничили с одержимостью. Он потянулся за поцелуем, но вместо этого увидел лезвие собственного ножа. Пока он жал Сирин к стене, ворожея ловко его обокрала.
– Верни, – прошептал Яр и больно стиснул ей грудь.
Сирин беззвучно рассмеялась. Яр прижался к ней в темноте, волосы ворожеи пахли весенними травами и горькой полынью, от тела исходил сладковатый запах женского пота.
– Как же ты пела? – горячо шептал он. – Немая, слова молвить не можешь, только мычишь, убогая, а меня привязала.
В глазах Сирин запрыгали искорки. Она поднесла нож к губам и прошлась языком по острой
