хрен кому чего докажешь. И что будет с фирмой после? А договор с Даниилом Петровичем? Мысли, конечно, пустышечные, но никуда от них не денешься. Пока ты человек из плоти и крови, деньги нужны. Соответственно, вопросы нужно решать.
Знать бы ещё, как…
Когда рассчитался, телефон в кармане завибрировал. Посмотрел — сообщение от Олега. «Здорово никита корпорат завтра приедеш».
Н-да. Изольда, блин, за один день на мобильной клавиатуре научилась большую букву ставить, а Олегу и ста лет не хватит. И как вообще это расценивать? Вопрос? Приказ?
Тут же пришло второе сообщение, на этот раз — от «Марии Яновской».
«Здравствуй, Тимуръ. Завтра вѣчеромъ послѣ работъ Никита собирается устроить нѣкiй банкѣтъ для сотруднiковъ. Мнѣ кажѣтся, он что-то задумалъ. Ты вѣдь тожѣ сотруднiкъ, ты прiдёшь?»
Не сдержавшись, я напечатал в ответ: «Ты где нашла ять⁈»
«Скачала въ сѣти Интѣрнѣтъ спѣцiальную клавiатуру».
Ну, блин… Впрочем, всё логично. Если Изольде на рабочем месте настолько нефиг делать, что она научилась скачивать в «сети Интернет» кастомные клавиатуры и устанавливать их, значит, освоилась. Я, помнится, так скорочтение освоил по методичке — тоже летом в магазине бездельем маялся.
«Да. Может быть. Не знаю», — ответил я на изначальный вопрос. Потом скопировал и переслал то же самое Олегу.
Понятия не имею, стоит ли идти. С одной стороны, не прийти — подозрительно. С другой, если насчёт меня Маэстро Никиту предупредил, то мой приход его насторожит. С третьей… А что там с третьей? Забыл. В общем, дофига сторон.
Первым делом я отстучал эсэмэску Кондратию: «Вечером Н устраивает корпоратив. Изольда присутствует. Насторожились».
Спустя минуту пришёл ответ: «Да».
Видимо, это аналог «ок» от старшего поколения. Ну, ок, чё.
Подняв голову от телефона, я обнаружил, что трамвай уже открывает двери на остановке «Современник». Вскочил и бросился к выходу. Дверьми едва не прищемило, но вывалился на свободу, укрепив у кондукторши впечатление о себе, как о психе каком-то. Назаплетают дредов, наширяются марихуаной — и катаются на трамваях, дегенератское поколение…
До отеля пошёл пешком — немного проветрить голову. Давно не приходилось проводить целый день с девушкой, за которой, к тому же, по пятам ходят телохранитель и группа поддержки, а общается она так, будто смотришь пиратский фильм из девяностых: сначала корейская речь, в которой не понимаешь ни слова, потом равнодушный перевод. Психологически тяжело, оказывается. Хочется хоть немного побыть одному, восстановить энергетический баланс.
Баланс я восстанавливал ровно до отеля. Точнее, до кафетерия — куда притопал с расчётом перекусить чем бог послал. В кафетерии внезапно оказалось, что мироздание немного промахнулось и вместо жратвы послало Вана. Судя по тому, что при виде меня он поднялся, сидел здесь не просто так.
Мстислава догадку подтвердила.
— Ван тебя ждёт, Тимур.
— Круто, чё. Прямо нарасхват я сегодня. А поесть сначала можно? Или еда — для слабаков?
Ван всем своим видом изобразил, что с последним утверждением полностью согласен. Я сделал вид, что пантомимы читать не умею.
Было бы реально что-то срочное — он бы меня уже схватил за руку и потащил за собой. А то и, чем чёрт не шутит, на мобильный позвонил бы. А раз ничего подобного не происходит, значит, не настолько оно и срочно.
Демонстративно не замечая испепеляющего взгляда Вана, я уселся за стол. Мстислава спорить не стала. Убежала за прилавок, вернулась с глиняной миской. Румяные куски шашлыка источали изумительный аромат. Я чуть слюной не подавился, с утра не ел толком.
— Не, ну я всё понимаю. Но шашлык-то у вас откуда, Мстислава Мстиславовна? Только не говорите, что на парковке мангал стоит. Я там только что проходил, ничего не видел.
Мстислава самодовольно улыбнулась. Поставила передо мной блюдо, на котором лежала тандырная лепёшка. И второе блюдо, с нарезанными огурцами, помидорами и мелкой молодой картошкой, сваренной прямо в кожуре.
— Шашлычную за перекрёстком знаешь?
— Знаю.
— Ну, вот. Анзор — мой старый знакомый. Я ему выпечку, он мне мясо.
— Понял. — Я принялся за шашлык. — У меня в связи с этим единственный вопрос. А незнакомые вам люди в Смоленске есть?
— Мало, — не моргнув глазом отозвалась Мстислава.
Н-да. И поди знай — может, и правда. Поведёшься с видящими, ещё и не в такое поверишь… Ладно. Лучше буду насыщаться. Голову я сегодня и так уже поломал изрядно. И это пока ещё не делился ни с кем своими думами по поводу Маэстро.
— Если надеешься испортить мне аппетит — напрасно, — впиваясь зубами в мясо — оно оказалось ещё более вкусным, чем выглядело, — сказал я Вану. — Я пять лет в универской столовке питался. Меня такой ерундой не проймешь. Лучше расскажи пока вкратце, что там у тебя? Чтобы потом время не тратить.
Ван промолчал. Заговорила Мстислава.
— Душа, которую ты зарегистрировал сегодня…
— Михаил Королёв? Искатель смысла?
— Да.
— И что он? — Я закинул я рот картофелину.
— Ван считает, что смысл ни при чём. Михаила держит не этот вопрос.
— А какой вопрос его держит? Лидию Ивановну вот, помню, американский президент беспокоил.
— Никакой. Его держит обещание.
Я вопросительно наклонил голову. Мстислава принялась объяснять.
— Люди чрезвычайно любят разбрасываться обещаниями, особенно под влиянием чувств. Все эти «я тебя никогда не забуду», «никогда не брошу». «даже после смерти буду любить», и всё такое. Если болтают бездумно — пёс бы с этим. Но если клятва произносится искренне, если в момент, когда звучат слова, человек верит в них от всего сердца, они могут его привязать к другому человеку.
— В смысле?
— В прямом. Михаил не может вознестись, потому что его душа привязана.
— К кому?
— Понятия не имею. Но Ван уверен, что держит его обещание.
— Подождите. Но он же говорит, что пытается понять смысл бытия?
— Говорить он может всё, что угодно. И смысл понять, возможно, действительно пытается. Но держит его не это. Уж привязку к реальному миру от душевных метаний Ван отличит.
— Ван — молодец. А я при чём?
— Клиента надо разговорить. Понять, кому он дал обещание. Скорее всего, это было так давно, что сам уже не помнит. Всё поменялось, у него другая жизнь. Вы с этим парнем — ровесники, говорить будете на одном языке. У тебя шансов больше, чем у любого из нас.
Я посмотрел на Вана.
— Пожлал? — мрачно спросил он.
