– И какую казнь ты задумал?
– Я бы хотел придушить их собственными руками, – ответил Халид.
– Но, конечно, ты этого не сделаешь, – отозвалась Косем, тревожно глядя внуку в лицо. Как убедить eго отказаться от казни. Ведь западные страны могут отозвать своих посланников, да и султан разъярится из-за того, что паша присвоил себе право лично осуществлять казни. По традиции такое право оставалось уделом лишь султана. Мог разразиться скандал.
– Что советует хислар? – поинтересовалась Косем.
– Повара повесить, а женщину подвергнуть ритуальному утоплению в Босфоре.
– Весьма разумный план.
Халид хмыкнул и отвернулся. И тогда Косем решила сказать внуку, что она думает.
– Но убийство этих двоих представляет для тебя опасность, Халид, – быстро проговорила она.
– Какую опасность? Это будет для меня только удовольствием!
– А что подумает Сара, когда поправится и узнает, а она обязательно узнает, что ты казнил тех, кто пытался ее убить? – спросила Косем.
– Она подумает, что восторжествовала справедливость!
– Вот как? А может, она подумает, что ты – жестокий тиран? Сара будет судить тебя по меркам своей страны и найдет, что тебе не хватает гуманности.
Халид вскочил и принялся расхаживать по комнате.
– Что же, мне ничего не предпринимать? – возмутился он. – Разве я могу допустить, чтобы в гареме совершались такие преступления? Ведь тогда любой поваренок, обидившийся на грубое слово, начнет посыпать баклажаны стрихнином!
– Нет, конечно, наказание необходимо, – мягко возразила Косем. – Это поймут все, можно в этом не сомневаться. Но, может, разумнее было бы выбрать не такую меру наказания, как смертная казнь.
– Мой отец убил бы их обоих в тот же день, как только узнал об их преступлении, – ответил Халид.
– Это верно. Но я надеюсь, что ты отличаешься от своего отца. Он однажды повесил портного только за то, что тот неудачно сшил ему одежду. Люди относятся к тебе как к прогрессивному правителю! В конце концов, ведь до двадцатого века осталось всего пятнадцать лет.
– Эти убийцы хотели, чтобы Сара умерла. Я хочу, чтобы они умерли, – упрямо повторил Халид.
– Сын моего сына, я знаю, что произошло, когда повар Мурад признался, что был соучастником этого преступления, – сказала Косем. – Слухи по гарему разлетаются быстрее летящего за добычей сокола. Ты набросился на этого человека и убил бы его, если бы Ахмед не вмешался и не оттащил тебя от него.
– Ахмеда следовало бы выпороть за то, что он посмел применить ко мне силу! – резко ответил Халид.
– Что за чушь! Он был совершенно прав, и ты это понимаешь. Ты хочешь приобрести такую же репутацию, какая была у твоего отца? Да, его все боялись, но никто не уважал. Западные страны перестанут присылать сюда своих представителей, и в глазах всего мира мы будем босоногими варварами. Ты хочешь разрушить то, что с таким трудом достиг за годы своего правления? Готов пожертвовать всем ради одного дикарского поступка? И все из-за этой американки?
Халид повернулся к бабке. Косем подняла руку:
– И не смотри так на меня! Я успела полюбить Сару, и ты это знаешь. Она спасла тебе жизнь, когда ты был ранен, и уже одним этим заслужила мою вечную благодарность. Но не позволяй своим чувствам к наложнице подсказать тебе неверное решение!
Халид снова сел и долго молча смотрел в пол. Наконец сказал:
– Я мог бы изгнать их отсюда, выставить за стены дворца, отдать их на волю судьбы.
Косем чуть отвернулась, стараясь спрятать улыбку. Халид был таким же полным страстей человеком, как и его отец, но в нем чувствовался ум и утонченность, которых не было ни у ее мужа, ни у сына. Было ли это наследием его англичанки матери или результатом полученного на Западе образования, результатом знакомства с иным образом жизни, чем тот, что окружал его на родине? Сама Косем никогда не была за пределами Оттоманской империи – по правде говоря, она редко выезжала даже из Бурсы, но видела, насколько Халид отличается от прежних правителей, и была очень довольна.
– Превосходная мысль, – сказала Косем.
– А еще я мог бы отрубить повару кисть руки, а Фатьме обрить голову, перед тем как их изгнать, – задумчиво добавил он.
Косем прикрыла глаза.
– И что на это скажет Сара? – тихо спросила она. Халид резко встал.
– Ты – любопытная старая надоеда. И зачем я вообще тебя слушаю. А теперь уходи в гарем, пока твои понукания не вывели меня из себя.
Косем с довольным видом удалилась. Как только за ней закрылась дверь, Халид вызвал алебардщика, который всегда стоял за дверью его покоев.
– Пришли сюда хислара, – коротко бросил он. – Я отдам приказ относительно наказания преступников.
Халид проскользнул в комнату, где лежала Сара, приподняв руку в знак того, что требует молчания. Мемтаз подняла голову от рукоделия и кивнула.
Халид сел рядом с Сарой и взял ее за руку. Девушка открыла глаза и, увидев его, улыбнулась.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Намного лучше. – Она заморгала и сильнее сжала его пальцы. – Халид, что со мной случилось? Врач говорит только, что я была больна. Но это я и сама знаю.
– Что ты можешь вспомнить?
– Помню, как проснулась ночью от страшной боли в животе. Остальное – как в тумане. Потом помню, что слышала ваш голос и видела Мемтаз, и вас, и врача. Но до сегодняшнего утра я плохо соображала, что происходит.
– Фатьма тебя отравила.
Сара уставилась на Халида, стараясь осознать эти чудовищные слова. А потом отвернулась.
– Фатьма мертва? – тихо спросила она.
– Нет.
Сара снова посмотрела на него:
– Правда?
– Я не предал ее казни.
Взгляд Сары смягчился.
– Почему?
– Наверное, ты оказываешь на меня благотворное воздействие.
Сара рассмеялась.
– Не понимаю, почему ее судьба тебя волнует. Она ведь пыталась тебя убить, – сказал Халид.
– Она меня не волнует. Я ее терпеть не могла, и это чувство явно было взаимным, – устало ответила Сара.
– Но ты бы ее не отравила.
– Я могла бы ее пару раз отколотить.
Халид ухмыльнулся:
– Так почему ты испугалась, что она могла умереть?
– Я испугалась за вас, Халид.
Он задумчиво отвел глаза, а потом кивнул.
– Что вы с ней сделали? – спросила Сара.
– Она изгнана вместе с поваром, который помог ей добраться до твоей еды.
– Изгнана? Как в Древней Греции? Вы ее оставили на вершине горы или еще где-то?
– Или еще где-то.
В приоткрытую дверь постучал и вошел доктор Шакоз.
– Ну, как моя пациентка? – благодушно осведомился он по-турецки.
– Все хорошо, – ответила Сара.
– А вы прекрасно выглядите. Щеки порозовели, глаза ясные. Думаю, попозже вы сможете что-нибудь съесть.
