Эта стычка дала Гарруку достаточно времени, чтобы подобраться под зависшего в воздухе дрейка и занести топор для удара в живот. Но дрейк описал круг и отлетел за пределы досягаемости, нырнув в гущу поражённой льдом и молнией толпы. Размахивая хвостом из стороны в сторону, он принялся сбивать с ног охотников и опрокидывать на землю животных. Их упавшие тела создавали преграду, которая замедляла Гаррука.
Уилл взирал на это с ужасом. Применив волшебство в надежде спасти отца, вместо этого они с Роуэн сыграли Око на руку.
Но Гаррук не собирался сдаваться. Сотни ворон вспорхнули с веток и набросились на дрейка, слепя его своим несметным количеством, расклёвывая ему глаза и незащищённое горло. Гаррук продирался сквозь хаос, расшвыривая в стороны тех, кто оказался между ним и оборотнем. В его глазах застыла смерть.
Спешившись, Роуэн побежала к корчившемуся на земле дрейку, погребённому под тучами воронья. — Гаррук, не убивай его! Рыцари Арденвейла, помогите мне схватить этого негодяя!
Уже не заботясь об Око, Уилл соскользнул с седла. Каким-то образом — ну разумеется — его матери первой удалось стряхнуть с себя заклятье своих детей. Она присела рядом с оленем, положив на колени его благородную голову. Когда Уилл подошёл, она строго посмотрела на него.
— Иди и помоги сестре!
Добежав до побитого дрейка, Роуэн обеими руками схватила его за хвост. О чём она только думала? Дрейк в мгновение ока мог откусить ей голову. Уилл со всех ног помчался к ней. Он попытался окутать свои ладони холодом, но недавнее чародейство выжало его до капли.
Гаррук опередил его. Охотник грозно навис над Роуэн, и первые лучи восходящего солнца отразились от лезвия его топора яркой вспышкой, на миг ослепившей Уилла.
— Стой! — крикнула она Гарруку, не выпуская хвост из рук. — Ты не можешь убить Око! Нельзя допустить, чтобы Королевство и Дебри обвинили во всём Айяру или нашу мать!
Собрав жалкую щепотку льда, Уилл метнул её в дрейка, надеясь помешать новым попыткам Око изменить облик. Ладони Роуэн озарились светом, когда она пропустила молнию сквозь чешуйчатое тело. Лёд Уилла усилил разряд.
Дрейк дёргался и извивался, но Роуэн упрямо не разжимала рук. Вороны галдели и хлопали крыльями. На место тех, кого дрейк стряхивал, давил или перекусывал пополам, тут же прилетали новые. Уилл рыбкой нырнул вперёд и вцепился дрейку в ногу. Подоспев на помощь, рыцари Арденвейла похватали лапы, хвост, изодранные крылья, что угодно, лишь бы удержать на месте строптивую бестию. Некоторых дрейк отшвырнул в сторону, кого-то порвал когтями, но общими усилиями им всё же удалось придавить его к земле.
Очертания дрейка начали расползаться, словно обтрёпанный край старого полотнища. В тех местах, где осязаемая плоть растворилась в тёмном облаке, рыцари потеряли опору и неуклюже споткнулись. Вихрь темноты кружился всё быстрее и быстрее, пока существо не утратило всё сходство с самим собой. Со свистом, похожим на звук вырывающегося из мехов воздуха, дрейк превратился в эльфа, которого они впервые повстречали на Удушающем кряже. Его лицо было испачкано грязью, а из десятков крошечных ран, оставленных на его теле клювами и когтями ворон, сочилась кровь.
Роуэн по-прежнему держала Око за запястье, а Уилл лежал на земле, обеими руками вцепившись эльфу в лодыжку. Гаррук направился к ним. Роуэн встала так, чтобы заслонить Око от топора собственным телом.
— В сторону! — прорычал Гаррук, но не стал рубить её, а она, разумеется, и не думала отходить. Никто не смел запугивать её, даже человек, способный одним ударом отрубить ей голову. Она сделает то, что считает правильным, как всегда поступали их мать и отец.
Она произнесла чётко и громко, чтобы её слова были слышны по всей поляне: — Он должен предстать перед судом. Так заведено у нас, в Королевстве.
— А мы не такие уж и разные, ты и я, — сказал Око с мягкой улыбкой. — Я не забуду, как ты спасла мне жизнь, Роуэн Кенрит, пускай это и делает меня твоим должником, а я ненавижу влезать в долги. Но, поскольку мы с тобой больше никогда не увидимся, мне не придётся платить по счетам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я не спасала твою жизнь. Ты предстанешь перед судом и получишь справедливый приговор за свои преступления.
— Не сегодня, — в его глазах промелькнули огоньки, словно металлические осколки упали в чашу солнечного света. Только что Уилл крепко держал его за лодыжку, а в следующий миг Око будто растаял. Острый клык дрейка взвился в небо, где стал чёрным пером, которое на миг зависло в воздухе, прежде чем преобразится в характерное золотистое перо хохлатого орла. Завертевшись, перо превратилось в отросток оленьего рога, а затем рассыпалось снопом искр.
Око исчез.
Роуэн огляделась вокруг, высматривая малейшие признаки движения животного. — Куда он делся? Во что превратился?
Гаррук задрал голову и принюхался. Затем он опустил топор. — Ты его уже не достанешь, Роуэн Кенрит. Но я всё ещё могу.
Оцепенение, вызванное магией близнецов, развеялось, и поляна стала наполняться нарастающим шорохом, который прорезал звук охотничьего рожка Эльфры, отразившийся в небе раскатистым эхом. Уилл вскочил на ноги, выхватив меч. Но всадники из охоты преклонили колени, послушные приказу своей госпожи.
— Назад, рыцари Арденвейла! — прозвенел голос его матери.
Она по-прежнему сидела на земле рядом с оленем. Уилл и Роуэн бросились к ней; рыцари и даже эльфы уступали им дорогу. Всё было гораздо хуже, чем он думал. Кровавые подтёки насквозь пропитали табард королевы, покрыв его серебристо-белую ткань зловещими пятнами. Ни одно существо не могло бы выжить, потеряв столько крови. Глаза оленя были открыты, он без страха смотрел в лицо Линден, всецело доверяя ей.
Уилл почувствовал слабость в ногах. Он облокотился на край колодца, но, увидев череп и сверкающий меч, поспешно отдёрнул руку от шершавого камня.
— Нет, — в отчаянии прошептала Роуэн.
Но слово развеялось по ветру, ибо не имело никакой силы. Им оставалось лишь наблюдать.
Линден оторвала взгляд от оленя, когда сквозь ряды притихших охотников протиснулась чья-то фигура. Королева Айяра вышла из толпы и направилась к колодцу с луком в руках.
Роуэн и Уилл посмотрели на Гаррука, пришедшего вслед за ними, но тот лишь покачал головой. Это была настоящая Айяра. Когда она остановилась перед ними, Уилл заметил золотые брошки в виде кубков, приколотые к лацканам её охотничьего жакета. У Айяры, подстрелившей оленя, таких брошек не было. Око вновь ошибся в мелочах, как в тот раз, когда забыл про шрам на глазу Кадо.
— Не знала, что ты участвуешь в зимней охоте, — бесстрастным голосом произнесла Линден.
— Это та часть моей жизни, в которую я предпочитаю не посвящать людей.
— Поэтому при виде меня и моих рыцарей ты спряталась за чужими спинами? — холодно спросила Линден. — Не хотела, чтобы мы тебя заметили?
— Я удивлена, что тебя так сильно волнуют мои поступки, когда твой возлюбленный супруг умирает у тебя на руках. Если, конечно, этот олень — и впрямь заколдованный Альген Кенрит. Как ты можешь быть в этом уверена?
— Я рада, что вы спросили! — крикнула Эловен, вскинув обе руки с радостной улыбкой, которая была до того неуместной, что Уилл болезненно скривился. Но сказительница этого не заметила. — Этот тип, Око, не простой оборотень. Как я узнала на собственном опыте, он может придать другому человеку тот же облик, который принимает сам, если дотронется до него во время превращения. Это ли не изумительно?
— Сейчас не время, — процедила Линден.
Ничуть не смутившись резким тоном королевы, Эловен продолжила: — Полагаю, заклятье вроде этого может быть разрушено после смерти. Поэтому, когда олень умрёт, мы точно узнаем, что это Кенрит, если зверь превратится обратно в человека.
Роуэн зажала рот ладонями.
— Матушка, ты же целительница, — тихо сказал Уилл. — Неужели ты не можешь исцелить его?
Обычно невозмутимое чело Айяры избороздили едва заметные складки озабоченности, которые смотрелись непривычно на этом нестареющем лице. — Полагаю, волшебству королевы Линден не под силу исцелить смертельную рану.
