– Ты легко двигаешься, милорд, – вежливо сказала она.
– Ты тоже. Интересно, что еще ты умеешь делать так же хорошо, как танцевать джигу?
Адриенна, стараясь избегать слишком пристального и откровенного взгляда Уилфреда, время от времени поглядывала поверх его головы на стоявшего у стены Люсьена. Однако надо было поддерживать беседу – хотя бы из вежливости.
– Только не охотиться с хищными птицами.
Уилфред расхохотался.
– Меня, признаться, это мало волнует. Я, как ты знаешь, ищу жену, и мне хочется, чтобы будущая супруга обладала определенными талантами, но охота тут ни при чем.
Продолжая отплясывать, Уилфред неторопливо, но настойчиво оттеснял Адриенну к господскому столу, подальше от Люсьена и основной массы танцующих.
– Думаю, из Шарлотты выйдет отличная хозяйка замка, – пробормотала Адриенна, прежде чем настала пора меняться парами и ее подхватил новый кавалер. Отплясывая с молодым оруженосцем, Адриенна не сводила глаз с Люсьена, который стоял на том же месте, где она его оставила. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы музыка умолкла, танцы прекратились и она получила бы возможность вернуться к Люсьену.
Но в музыкантов словно злой дух вселился. Они продолжали терзать свои инструменты, танцы все не, прекращались, и Адриенна, вскидывая ноги и хлопая в ладоши, была вынуждена изображать радость и веселье.
Сменив несколько кавалеров, она снова угодила в объятия Уилфреда, и тот с такой силой дернул ее за руку, что она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, была вынуждена приникнуть к его широкой груди. Несколько человек в зале заметили рискованный маневр лорда Уилфреда и приветствовали его одобрительными возгласами. Адриенна остановилась и, вперив в лорда яростный взгляд, медленно, с расстановкой произнесла:
– Отпусти меня. Немедленно!
Лорд криво усмехнулся и покачал головой:
– Я отпущу тебя только в том случае, если ты пообещаешь встретиться со мной наедине.
– Ничего я тебе обещать не стану!
– Я бы на твоем месте не стал возражать, – произнес Уилфред так тихо, что из-за музыки никто, кроме Адриенны, его не расслышал. – Я ближайший друг лорда Озрика, и он желает мне всяческого счастья.
– Между прочим, я его внучка.
– Да ничего подобного.
– Немного вина, Адди? – послышался голос Люсьена в ту самую минуту, как стихла музыка. Присутствие Люсьена в этой части зала озадачило Уилфреда ничуть не меньше, чем Адриенну. Кроме того, Уилфреду не понравилось, что рыцарь назвал девушку уменьшительным именем.
– Адди? – скривив губы, произнес Хоутон, забирая у Люсьена кубок и передавая его Адриенне.
– А что тут такого? – с невинной улыбкой осведомился Люсьен. – Надеюсь, ты не забыл, что мы с ней старые друзья? Я бы даже сказал близкие, очень близкие. Я называю ее Адди с тех пор, как мы знакомы.
– Ну что ж, Адди так Адди, – пробормотал Хоутон, переводя взгляд своих небольших, со стальным оттенком глаз на Адриенну. – Так вот, Адди…
– Так меня называют только близкие мне люди, – холодно сказала Адриенна, перебивая Уилфреда. – Но поскольку мы с тобой, милорд, едва знакомы, я бы предпочла, чтобы ты называл меня леди Адриенна.
Уилфред нахмурился и хотел было что-то сказать, но в этот момент снова заиграла музыка. Адриенна торопливо сунула свой кубок Уилфреду и повернулась к Люсьену:
– Я устала. Не проводишь ли меня в спальню?
– Почту за честь. – Предложив Адриенне руку, Люсьен повел ее прочь от Уилфреда, не отказав себе в удовольствии ему подмигнуть.
Когда, поднимаясь по лестнице, они добрались до комнаты Люсьена, находившейся этажом ниже покоев Адриенны, Люсьен, толкнув дверь плечом, втащил девушку внутрь.
– Что… что ты делаешь?
Люсьен захлопнул дверь и повернулся к Адриенне. Она отступила на несколько шагов.
– В чем дело, Люсьен?
– Ты должна была танцевать со мной, а не с Уилфредом. – Адриенна прерывисто вздохнула, ожидая, что последует за этим заявлением. Впрочем, как бы Люсьен с ней ни поступил, что бы ни сделал, она не смогла бы оказать ему сопротивления, поскольку чувствовала себя слабой и беспомощной. Он мог лепить из нее, словно из глины, все что угодно.
– Так почему все-таки ты согласилась танцевать с этим ублюдком? – спросил он, шагнув к ней.
Глядя себе под ноги, она пожала плечами:
– Не знаю. Может быть, потому что он был более настойчивым?
– Значит, я был недостаточно настойчив?
– Да, недостаточно! – Она подняла голову и пристально посмотрела на него.
В пламени свечи его волосы отливали золотом, а длинные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. До чего же он хорош! Адриенне захотелось, чтобы Люсьен к ней прикоснулся, как делал это прежде.
– Значит, если бы я пригласил тебя более настойчиво, ты бы мне не отказала?
– Возможно.
– А что бы ты сказала, если бы я предложил тебе предаться любви?
Он говорил очень спокойно, но голос его проникал в самую душу, а прикосновения обжигали. Дрожь волнами пробегала по ее телу.
Он запечатлел на ее губах, поцелуй. Поначалу легкий и нежный, он с каждой секундой становился все более настойчивым и страстным.
– Думаю, ты сказала бы «да», – медленно произнес Люсьен, оторвавшись от ее губ и отвечая на вопрос, который сам же ей и задал.
– В таком случае я была бы круглой дурой, – прошептала она, глядя в его изумрудные глаза.
– Ничего подобного. Просто ты стала бы принадлежать мне – и душой и телом.
Адриенна не могла больше сдерживаться. Она бросилась ему на шею и стала покрывать его поцелуями.
– Но ты меня не хочешь, – шептала она, дыша ему в ухо. Злость, которую она испытывала к Люсьену, улетучилась еще в зале, когда она танцевала с Уилфредом, а Люсьен стоял у стены с печальным видом, наблюдая за ними.
– Я не говорил, что не хочу тебя, – сказал Люсьен, запустив пальцы в ее густые волосы и поглаживая их. Потом прильнул к ее губам.
– Ты… ты сожалел о том, что лишил меня девственности. Ты от меня отрекся, – едва слышно произнесла Адриенна, оторвавшись от его губ и переведя дух.
– Тебе показалось, – сказал Люсьен, покачав головой. – Единственное, о чем я сожалел, так это о том, что провел с тобой слишком мало времени.
– Неправда. Ты говорил совсем другое… – Адриенна опустила голову, не давая ему возможности снова поцеловать ее. Она изо всех сил пыталась возродить в себе свой бойцовский дух, но у нее ничего не получалось.
– Адди, – Люсьен одной рукой приподнял ее лицо, а второй взял ее ладошку и приложил к своему воспрянувшему мужскому естеству, – разве этот предмет, упругий, как пружина, не является лучшим доказательством того, как я тебя хочу?
