Я перестал соображать.
— Что?
— Разувайся, живо.
Я вспомнил письмо Кольма, как она лишила его обоих пар обуви. Но мои не были прочными сапогами из Алькоро с твердой подошвой, мои были мягкими, из Сильвервуда, с бахромой, как на свадебном портрете у отца. Я взял самые прочные, когда снял с себя малиновый шелк в карете.
— Я принес два мешка припасов и обещание денег, которых хватит на пятьдесят пар обуви, — зло сказал я. — Я не отдам сапоги.
— Я не прошу их отдавать. Я их забираю, — она пристегнула меч к бедру. — Снимай их.
Я уперся ногами в землю и смотрел на нее. Выражение лица не менялось, не было мягкости или сомнений. И она могла быть вооружена, но и я был с оружием — рукоять ножа Яно давила на поясницу. Она могла изображать, сколько хотела, но я не собирался уйти отсюда, бросив ее в каньоне-кладбище.
— Ты не победишь тут, — я хотел позлить ее, вызвать неуверенность. — Люди в обеих странах хотят отыскать тебя. Если я смог найти, со временем смогут и они. Ты недолго будешь королевой пустыни.
Движение было быстрым, а я отреагировал медленно. Она, не доставая меч больше, чем на пару дюймов, бросилась и ударила рукоятью по моей груди. Дыхание вылетело из моих легких, и мир накренился — я согнулся, и она зацепила мою ногу носком и толкнула в мое плечо. Я отклонился, как спиленное дерево, и рухнул на задницу на землю.
— Крыс, — сказала она.
Пес прыгнул вперед. Я вскрикнул и вскинул руки, защищаясь от его зубов. Но он не укусил, только рычал, меня окатила волна гадкого дыхания. Я охнул, снова смог дышать, и теперь ноги замерзли.
Она коротко свистнула, и пес отошел. Я поднял взгляд, она убирала мои сапоги под руку.
— Этой ночью ты спишь тут, — сказала она. — Не уходи, иначе снаряд попадет в важное место. Завтра утром я плотно тебя свяжу и отвезу в Снейктаун. Я брошу тебя в миле от города — там за мою голову готовы платить. Уверена, ты понимаешь.
Я сел ровнее, все еще хрипя, босые ноги скользили на камнях.
— Проклятье, Ларк, ты совершаешь ошибку.
— Знаешь, Веран, — она отвернулась. — Я получила от тебя все, что хотела.
Она опустила шляпу на голову.
— Идем, Крыс.
Пес подбежал к ней. Не оглядываясь, она пошла за кусты, оставив меня только с углями костра и своей глупостью.
Я все испортил.
Разведка, борьба, общение. Дипломатия. Политика. Элоиз могла делать такое в халате и тапочках. Отец делал такое каждый день. Я должен был справляться с таким, с ролью, которая была мне позволена. Своей ролью я развлекал все пять стран. «О, пусть попробует, ведь больше он ничего не может».
Я сжался на боку, закрыл рукой лицо и застонал во тьме.
29
Ларк
Я неслась к лагерю, кипя.
Наглость юноши, отыскавшего меня тут, чтобы подкупить ради помощи ему, возмущала. Как он смел прийти и вести себя так, словно я принадлежала ему? Я должна была насадить его на меч, а не ударить рукоятью, но не хотела, чтобы его потом тут искали с оружием. Кучер могла запомнить, где высадила его. Каньон уже не был безопасен. Я скрипнула зубами за банданой, отодвинула ветки кустов. Крыс шумно дышал рядом со мной.
Я обогнула камень на краю лагеря, увидела всех на одеяле Седжа. Я замедлилась, а потом застыла у плеча Сайфа. Седж раскладывал содержимое сумки богача по размеру и виду. Новый нож сиял, острый и чистый, возле его колена, котелок уже был на костре. Лила медленно помешивала кипящую воду, пахло травами. Андрас жевал вяленое мясо. Маленькие Уит и Молл сжались вместе под покрывалом, в руках у них были фрукты. Я посмотрела на матрац Розы, она была под другим одеялом, обрубок ноги выглядывал из-под края, покрытый новыми бинтами.
Мои ноги задрожали, тело охватила слабость. Я слушала, как они радостно чмокали губами, проглатывали еду, в которой так сильно нуждались, склонялись над трофеями, как вороны над падалью.
Пылающее солнце, огонь и пыль.
— Сайф, — сказала я.
Он повернулся и посмотрел на меня, глядя сияли, щеки были набиты вяленым мясом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ларк! — воскликнул он. — Смотри!
— Знаю. Слушай, этой ночью нужен дозорный. Ты первый. Я приду сменить тебя через пару часов, и Седж подменит меня. Проследишь, чтобы тот аристократ не уходил от лужи?
Он сглотнул и потянулся за банкой соленых огурцов, чтобы взять с собой.
— Когда он заберет нас отсюда? Как он заберет нас всех? Пришлет больше лошадей?
— Что?
— Мы могли бы делиться лошадьми и идти… или он пришлет карету?
Глаза Андраса расширились.
— Мы поедем в карете?
Я смотрела на них. Я посмотрела на Уит и Молл, занятых фруктами. Я посмотрела на Розу без сознания. Я с неохотой посмотрела на Лилу, которая с обвинением глядела на меня.
Я не успела повернуться к нему, а Седж все еще делил содержимое сумок.
Он медленно стал делить горки — немного сейчас.
Больше на потом.
— Мы… мы разберемся завтра, — сказала я Сайфу и Андрасу. — А пока, Сайф, бери арбалет Розы и иди на большой камень у лужи. Если богач попытается уходить, выстрели так, чтобы испугать его, и приходи за мной.
Сайф схватил еще немного вяленого мяса и встал, забрал с собой арбалет. Он скрылся за кустом, облизывая пальцы.
Я медленно опустилась на его место. Я сняла шляпу и потерла лоб — пришлось прервать купание, и я ощущала грязь и пот у волос.
— Нужно передвинуть лагерь, — сказала я. Седж поднял взгляд от сумок. Лила перестала мешать содержимое котелка.
— Для чего? — спросила она.
— Они отследили нас, — я думала, это было понятно. — Они подавят нас. Нужно найти новое место. Может, ближе к Пасулу, если там будет надежный источник воды.
Седж заметно отводил взгляд. Лила уставилась на меня. Капля воды из котелка с шипением попала в огонь. Она снова стала помешивать.
— Видимо, переговоры прошли плохо? — спросила она.
— Их не было, — сказала я. — Он хочет, чтобы я побежала искать придворную даму в пустыне.
— За сколько?
— Какая разница, Лила? Мы не можем есть деньги, и мы не можем приходить в Пасул с припасами каждую неделю — через месяц наши лица будут на плакатах розыска, — она посмотрела на меня с презрением, и я вытащила мягкие кожаные сапоги из-под руки и бросила ей. — Вот. Может, подойдут тебе. И они хорошие и мягкие.
Она посмотрела на сапоги, но не она первой пошевелилась. Тень будто ожила, одеяло упало, и Молл потянулась вперед и сжала бахрому.
— Па, — сказала она, потянув один к себе.
Все повернули головы к ней.
Лила снова перестала помешивать.
— Она…
Андрас захлопал в ладоши.
— О, Молл заговорила!
Я встала на четвереньки, сердце колотилось. Я посмотрела на ее круглое личико, ее губы были розовыми от вишни.
— Молл… что ты сказала?
Она прижала сапог к груди.
— Тебе нравится сапог?
— Папин сапог, — сказала она. — Папа танцует в нем. Папа и мама танцуют цепочку.
— Ты… хочешь сказать, что это как сапог твоего папы?
— Па приходит из леса, снимает сиввный сапог, берет сапоги для танцев и танцует цепочку ромашек.
— Что за сапог? Что?
— Сиввный сапог, — она погладила серебряные бусины на бахроме.
— Серебряный сапог, — сказала Лила. — Это?
— Для танцев, — Молл покачивала сапог в руках.
Серебряные сапоги. Мою голову наполнили мысли.
— Стойте, это… аристократ прибыл сюда. Из Серебряных гор.
— Сиввервуд, — сказал Молл, потерлась носом об кожу сапога.
Лила повернулась ко мне.
— Он из гор Сильвервуд?
Я села на пятки, глядя на Молл, болтающую, прижав к себе сапог, словно она всегда так делала. Я не обратила внимания на то, откуда был богач. Я думала, это место было из Моквайи или Алькоро. Но теперь я поняла, что ошиблась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это та страна, — начала я, мысли были как в тумане. — Это… где? Рядом с Сиприяном?
— Это за Сиприяном, — сказала Лила. Она провела ладонью по земле у костра и стала рисовать там ложкой. — За большой рекой. Тут Феринно, — она нарисовала Х. — Дальше остальной Алькоро, там горы, а потом Сиприян, — она нарисовала неровную линию. — А потом река, а там — Сильвервуд с Озером Люмен и страна холмов на другой стороне.
