— Ты готов?
— Ты знаешь, что я потом встречу твоих ребят, Ларк. Не нужно прятать их от меня.
«Да. Я знаю все это», — я добралась до бока Джемы и проверила ее упряжь.
— Надеюсь, ты мало ешь, — сказала я. — Я оставляю почти все припасы в лагере с остальными.
— О, у меня есть больше, — сказал он. — Я знал, что вы из моей сумки все заберете, и я оставил свою главную сумку в начале каньона. Там хватит троим на неделю. Мы заберем сумку и поедем.
Гнев вспыхнул во мне, хоть и глупо. Я вдохнула сквозь зубы, сжимая кулаки на попоне Джемы. Я с трудом отогнала мысли от него, прыгающего на веревке, привязанной к его лошади, а представила Розу в чистой постели, Андраса с семьей, маленькую Уит с тарелкой горячей еды.
Сверху склона послышался крик, стало видно Седжа, держащего Молл — Гетти — за руку.
— Или это Седж? — спросил богач.
— Молчи, — заявила я.
Седж повел Гетти к нам. Я была рада, что он заточил и прикрепил к поясу самый большой охотничий нож. С этим, железным кольцом на шее и его размером он выглядел угрожающе, и не каждый решился бы нападать на него.
— Она хотела попрощаться с аристократом, — объяснил Седж, отпуская руку Гетти. Девочка побежала к Верану, вытянув ручки. Он склонился и обнял ее, придерживая макушку.
— Я вернусь, кроха-салли. Обещаю. Хорошо? — он делал акцент сильнее, когда говорил с ней, и я не знала, было ли это намеренно. — Я разберусь кое с чем с Ларк, вернусь, и мы поедем домой. Мы вернемся до того, как листья облетят, хорошо?
Она что-то пробубнила в его плечо, и он снова сжал ее.
— Знаю, но все будет хорошо. Ты будешь ехать с самой королевой. Хочешь поехать с королевой? Она даст тебе поносить ее сапоги Лесничей.
Гетти отодвинулась, лицо было заплаканным. Она тепло смотрела на него. И я знала, что искра ревности была глупостью, но кто мог ее винить? Он появился в пустыне, вернул ей имя и семью. И говорил, что сделает так для Андраса и Лилы. За ночь он сделал для них больше, чем я за все время, чем я могла сделать.
Я кашлянула, прочищая горло, пытаясь изобразить нетерпение. Я кивнула Седжу.
— Вы точно будете в порядке?
— Будем, — сказал он. — Просто будь осторожна.
— Оставить Крыса с вами?
— Придется тогда привязать его, чтобы он не погнался за тобой, — сказал он. — Ему будет лучше с тобой.
Я задержала дыхание, хотела напомнить ему, что Уит не любит кукурузную кашу соленой, Андрасу нельзя брать горячее с костра, а Лиле нужно больше бинтов, чем Розе, если ее кровотечение не остановится.
Он словно читал мои мысли. Он кивнул.
— Знаю, Ларк. Мы будем в порядке. Береги себя.
Хорошо. Ладно. Я выдохнула и забралась на Джему, не давая себе задерживаться еще дольше.
Богач забрался на свою лошадь и помахал Гетти. Она помахала в ответ, даже не взглянув на меня.
Я направила Джему вперед, и она огибала камни. Богач ехал на лошади за мной.
— Не стоит так врать малышам, — бросила я поверх плеча. — Она тебе поверит.
— Я не врал. Когда я врал?
— Сказал, что она поедет домой с королевой. Сейчас-то она рада, но потом расстроится.
Он издал смешок.
— Моя мама — королева.
Мои щеки вспыхнули. Я повернулась к каньону, но не видела его.
Не просто аристократ. Он был еще и принцем.
Огонь, пыль и гнездо змей.
Мы ехали по каньону в тишине, остановились, чтобы забрать пухлую седельную сумку и свернутый матрац, которые он скрыл в зарослях. Крыс прыгал вокруг нас, нюхал среди камней, пару раз нападал на существ, которым не повезло со скоростью.
Мы добрались до реки, когда солнце поднялось над каньоном, и повернули на восток. Я прикрыла глаза шляпой. Земля тут была широкой и чистой, мы могли ехать бок о бок, что принц посчитал приглашением. Он поравнялся со мной.
— Ехать лицом к солнцу больно, да? — спросил он едко.
Я повернула щит, луч отлетел ему в глаза. Он выругался.
— Ты можешь это убрать?
— Нужно быть умным, если ждешь боя.
Он фыркнул.
— Знаешь, ты сохранила бы много энергии, если бы перестала со всеми завязывать бой.
— Мы оба сохраним энергию, если ты промолчишь хоть неделю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он помрачнел, но я направила Джему вперед, обрадовалась его кашлю от моей пыли.
Мы сошли с главной дороги, пересекли реку около полудня. Она была широкой и неглубокой, Крыс мог идти, а не плыть. Мы остановились на другой стороне, дали лошадям попить. Чтобы принц не стал заводить разговор, я отошла дальше по берегу, собрала немного ягод в пути. Я жевала их, мыла пальцы в воде. Крыс катался в грязи на берегу, радостно фыркая.
Когда мы вернулись, принц облизывал пальцы от своего перекуса.
— Булочку с луком? — спросил он.
— Нет, спасибо. Джеса, выйди из куста, иначе змея вцепится в нос.
— Как ты назвала лошадь? — спросил принц.
Я оглянулась.
— А что?
— Мне показалось, что ты сказала Джемма.
— Да. Я слышала это в Тессо от ученых.
— Ты назвала лошадь, — выдавил он, — как Джемму Макзатль? Последнюю королеву Алькоро? Ректора университета?
О, мне нравилась его вспышка возмущения. Я повернулась к Джеме.
— Я не могла спросить, как ее звали, когда я воровала ее, да?
Он подавился. Я улыбалась за банданой, забралась в седло и поехала прочь, пока он приходил в себя. Он догнал меня, и дальше мы ехали в ледяной тишине.
Земля менялась из каменистого речного дна в равнины, полные можжевельника и чертополоха. Несколько сов ухали в зарослях, и к вечеру мы спугнули семью чернохвостых оленей среди лилий. Вечер тянулся, и на горизонте появилась буря, но она была южнее, чем мы, и мы не слышали отсюда ее рокот. Тучи растекались по синему небу, как молоко в кофе, и, пока свет угасал, облака озаряли золотые и розовые лучи. Мы почти не говорили, остановились для ночлега в овраге под сияющими облаками. Я сняла сумки с Джемы, вдыхая прохладный воздух, полный влаги. Казалось, вода в нем проникает в меня и превращает пыль во мне в грязь.
Принц тоже смотрел на бурю.
— Мама говорит, бури — дыхание красоты.
Сладость момента была чуть испорчена. Его мама была права, но я не хотела, чтобы он знал это. Я порылась в седельной сумке, нашла пару спичек из кареты старика.
— Уверена, они такими кажутся из окна замка.
Он ломал ветки для хвороста — и я была удивлена, что он сам это делал — он замер, когда я стала расчищать круг для костра. Я игнорировала его и его прутья, стала сама собирать хворост.
— Эй, Ларк, — сказал он сухо, так прямо он еще ко мне не обращался за день. — Я расскажу тебе немного о своей семье.
Я добавила пару веток в шалаш из хвороста.
— Нет, спасибо.
— Нет, серьезно, потому что ты представила, какие они и я, но, думаю, ты ошиблась.
— Если хочешь помочь, возьми котелок и наполни водой, — сказала я, ломая ветку об колено. — Или лучше посмотри, есть ли пруд в тех ивах, и наполни его там.
— Мои мама с папой — королева и король Сильвервуда, да, — продолжил он, словно не слышал меня. — Но моя мама еще и Лесничая. Ты знаешь, кто такие Лесничие?
— Ты берешь котелок или нет?
— Они — лесники, — сказал он, не двигаясь. — Умелые люди, которые знают природу гор, сохраняют их здоровыми и продуктивными для пары тысяч человек моей страны. Никто в Восточном мире больше таким не занимается. Но до того, как она была Лесничей, она была изгоем. Ее выгнал из Сильвервуда мой ужасный дед. Она пят лет была в изгнании, пока не встретила королеву Мону из Озера Люмен, которую она провела по горам, с которой выгнала Алькоро из Озера, чтобы создать союз между Люменом и Сильвервудом. И это было до того, как она стала королевой.
Я прошла к сумке и вытащила оттуда котелок. Я отыскала кукурузную кашу, бросила немного в котелок, налила воды и замешала, чтобы она пропиталась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Папа вырос, ускользая от безумного деда, — продолжил он. — Немного хитрости тут, там, а потом с моей мамой вернул королеву Мону на ее трон. А потом они поженились и стали рожать нас. Мама была в дозоре, когда стала рожать мою старшую сестру Ви, она родила ее на земле в лесу. А Ида…
