Анника встает:
– Предлагаю слегка передохнуть и поговорить, когда все успокоятся.
Тео кивает, а по его лицу вновь начинают струиться слезы:
– Прости меня, Анника.
Она выходит из комнаты, и я следую за ней.
– Давай поговорим позже, – увидев меня, повторяет Анника.
Кажется, она считает, что мне тоже нужно время, чтобы прийти в себя.
– Есть еще кое-что, – слегка понизив голос, говорю я. – Это касается брата Тео.
Анника хмурится:
– А что с ним?
Я прикусываю губу:
– Принц хочет использовать его в качестве приманки. Гвардейцы увели его в Зимнюю Крепость.
Она внимательно смотрит на меня:
– Тео знает об этом?
Я качаю головой:
– У меня не было возможности сказать ему об этом.
– Вот и не надо, – говорит Анника. – Сейчас Мартин не тот человек, которого он знал. И чем скорее Тео поймет это, тем быстрее вернется к привычной жизни.
– Но он заслуживает того, чтобы знать об этом, – пытаюсь возразить я, но в моем голосе слышится робость: – Вдруг у нас появится шанс спасти Мартина…
– Он принял таблетку, – перебивает Анника, и взгляд ее янтарных глаз становится жестким. – Его разум больше не принадлежит ему.
Я вспоминаю, как Эттор говорил о том, что творения людей наполнены печалью.
– Но что, если он осознаёт происходящее, но не может никак на него повлиять? Что, если люди, принявшие таблетку, на самом деле заперты в своем собственном разуме?
– Ты не первая, кто задает такие вопросы. Но мы уже пытались узнать это, поверь мне, и эти надежды не привели ни к чему хорошему. Мы не можем спасти тех, кто уже потерян, – серьезно говорит она. – То, кем Мартин стал сейчас… он больше не один из нас. И тебе следует это запомнить.
Она заходит в свою хижину и закрывает за собой двери.
А я прижимаю пальцы к своей руке там, где меня коснулся Келан сразу после взрыва.
Принц с ледяным взглядом и огнем в сердце. Он хотел помочь мне? Защитить меня?
Зачем ему это?
Он же не человек.
«Да, – соглашается мой разум. – Он не человек».
Глава 23
Ахмет отрывает взгляд от своего рабочего стола и смотрит на меня поверх очков в толстой оправе.
– Входи, входи.
Я молча закрываю за собой дверь, а уголки моих губ растягиваются в легкой улыбке.
– Ты сохранил свой рецепт на очки? Должна признаться, когда я проснулась в Распределителе и поняла, что вижу без контактных линз, это ощущалось как суперсила.
Он смеется, отчего на его коричневой коже появляются морщинки.
– Я сохранил шрам, но выбросил очки. – Он снимает те, что сидели на его носу, и протягивает их мне. – Посмотри сама.
Я надеваю их и раскрываю рот от удивления.
– Ого, – выдыхаю я, пытаясь осознать увиденное.
Очки напоминают промышленную лупу, в которую засунули целый компьютер. Каждый объект, на который падает мой взгляд, тут же сканируется. А у меня перед глазами вспыхивают какие-то непонятные мне цифры, буквы и уравнения. А вот Ахмет явно знает, как распорядиться этой информацией. Я осторожно снимаю их и возвращаю товарищу.
– Это было… познавательно.
Я моргаю несколько раз, чтобы глаза привыкли к обычному миру.
А Ахмет надевает очки и подталкивает их на переносицу:
– Я не могу допустить и малейшей ошибки.
Он поднимает кусок металла и внимательно разглядывает его. Тот по форме напоминает маленькую коробочку, но каждую его поверхность покрывают странные печатные платы.
– Что это будет? – с любопытством спрашиваю я, просматривая его наспех сделанные заметки и наброски.
Хижина Ахмета, как и Гила, заставлена кусками металла. Только Ахмет не создает скульптуры, а изобретает оружие, которое однажды поможет им остановить Колонистов.
– Я очень давно над этим работаю, – признается он, а затем прижимает палец к одной из сторон коробочки.
На вид ничего не меняется, но, судя по тому, насколько сконцентрирован Ахмет, где-то внутри микроскопический кусочек перемещается на новое место.
– Что эта штука делает? – интересуюсь я.
– Пока ничего. Но я не оставляю надежды, что однажды она сможет отключать сознание Колонистов. Что-то вроде компьютерного вируса. Она собьет их программу.
– Ты собираешься показать Колонистам «синий экран смерти»?[8]
Он молчит несколько мгновений, а затем задумчиво хмыкает:
– Да, наверное. Но у меня здесь не так много возможностей. Да и стоит быть осторожнее с Колонистами, ведь через несколько минут они придут в себя и могут вызвать весь Легион Гвардейцев.
– Но это может пригодиться в чрезвычайной ситуации, – добавляю я.
– Возможно, – говорит он. – Но если мне удастся добавить еще один элемент, чтобы спутать не только их программный код, но и затереть воспоминания… – На лице Ахмета появляется улыбка. – Тогда у нас появится то, для чего стоит придумать название.
Теперь я понимаю, почему Анника считает инженеров ключом к победе в войне. Заклинатели и укрыватели талантливы, но инженеры… Они могут вообще изменить мир.
А раз они умеют влиять на Бесконечность, означает ли это, что они могут отменить какое-то действие в ней?
Я обдумываю эту мысль, пытаясь подобрать правильные слова.
– Как думаешь, могут люди вернуть разум после того, как приняли таблетку?
Ахмет опускает руки на несколько сантиметров и задумчиво кривит рот.
– Я и сам задавался этим вопросом, – признается он. – Но, думаю, если бы такое случалось, мы бы уже знали об этом.
– Но что будет с людьми, если мы победим королеву Офелию? С теми, чьим разумом управляли Колонисты? – спрашиваю я. – Они придут в себя?
Он пожимает плечами:
– Думаю, ответы на эти вопросы мы узнаем, лишь когда наступит этот славный день.
Я прикусываю губу от разочарования:
– А вы хоть раз приводили кого-то из них в Поселение? Чтобы узнать, сможете ли вернуть им разум?
Ахмет откидывается на спинку стула, и на его лице отражается понимание:
– Ах, тебя волнует Мартин.
У Тео в отличие от большинства из нас есть член семьи в Бесконечности. И я не могу просто забыть об этом, как того хочет Анника. Не могу просто бросить его.
– Его держат в Зимней Крепости, – говорю я. – И если бы мы нашли способ освободить его… привести сюда… вы могли бы ему помочь?
Возможно, тогда появился бы способ помочь и другим.
Ахмет с печальным видом пожимает плечами:
– Мы не знаем, что делают Колонисты, чтобы взять под контроль разум человека. Возможно, они следят за ними, забираются в их мысли. А что, если, доставив сюда Мартина, мы выдадим местоположение Поселения? Мы не можем так рисковать ради призрачной надежды. Слишком много поставлено на карту.
– Даже ради брата одного из нас? – спрашиваю я, думая о Мэй.
И о том, на что бы пошла, чтобы защитить ее, окажись она здесь.
– Думаю, нам нужно сосредоточиться на том, чтобы вернуть контроль над Бесконечностью, а затем попытаться исправить ущерб, причиненный Колонистами.
Я смотрю на стол. Он солидарен с Анникой.
Мартина не спасти.
– Нельзя жертвовать кораблем ради одного человека, – говорит он, не сводя с меня глаз.
Я киваю, чтобы показать, что соглашаюсь с ним, но на самом деле мне хочется, чтобы каждая жизнь имела значение. И чтобы каждого хотя бы попытались спасти. Все всегда говорят о большем благе, но не все могут сберечь это большее благо. И когда люди думают, что они ничего не могут изменить, то они сдаются.
Но что, если люди перестанут думать о большем благе и подумают об отдельных людях? О незнакомце, которому они могут помочь. О чьей-то жизни, которую они могут изменить?
Одна капля дождя всего лишь капля. Но когда их много? Они превращаются в ливень.
Так почему в Поселении этого не понимают?
Неужели они пробыли в Бесконечности так долго, что стали бесчувственными к мелочам? Колонисты – искусственный интеллект, который пытается походить на человека. Но что, если люди, проведя здесь столько времени и сражений, стали походить на роботов?
