предложил Старцев.
Она растерянно оглядывалась по сторонам.
— Где Саша? Почему его нет с вами?
— Он очень хотел принять участие в вашем освобождении, — объяснял Иван, ведя ее к выходу. — Но сейчас он выполняет важное задание в другом месте. Не переживайте. Скоро вы с ним увидитесь.
— Вы говорите об этом, чтобы меня успокоить?
— Нет, что вы! То есть и для этого тоже. Просто в некоторых вопросах Саша разбирается лучше меня…
Он вывел женщину на крыльцо, помог спуститься по ступеням. Она никак не могла успокоиться: испуганно озиралась по сторонам, дрожала, изредка всхлипывала.
— Между прочим, Валя! — нарочито бодрым голосом объявил Иван. — Александр поведал мне по секрету о том, что скоро его холостяцкой жизни придет конец. Это правда?
Валентина впервые улыбнулась.
— Правда.
— И будто бы со свадьбой уже определились?
Она кивнула.
— Так назовите же дату, — шепотом попросил он. — Честное слово — никому не скажу.
— Суббота, четвертое августа, — негромко сказала она.
Сделавшись серьезным, Старцев признался:
— Отлично. Поздравляю. И еще, я искренне рад за своего друга.
Через четверть часа Валентина в сопровождении старшего лейтенанта Горшени ехала в свое общежитие на служебной машине с номерами Московского уголовного розыска.
Иван Старцев вернулся в дом. Скоро сюда должны были прибыть все сотрудники его оперативно-следственной группы для допроса арестованных бандитов и производства детального обыска двухэтажной «хаты».
Все, за исключением Василькова, Бойко и Баранца.
Глава восемнадцатая
Москва
15 июля 1945 года.
Служебная легковушка была старенькой: внутри все дребезжало, а двигатель даже на пологих подъемах натужно выл. Однако при желании она все-таки могла ехать быстрее. Подводила ползущая за ней полуторка с сержантом в кабине и тринадцатью бойцами в кузове. Эта застуженная «старушка», вероятно проехавшая пол-Европы, выжимала из себя последние силы.
Сидя рядом с водителем, Васильков то и дело оборачивался и, глядя через маленькое заднее стекло, цедил сквозь зубы:
— Ну, давай же, поднажми! Немного осталось!..
Все трое: Васильков, Бойко и Баранец целый час провели в отделе возле телефона. Они сидели, словно на иголках, в ожидании вестей от дежурного. Но вестей не было. И тогда Александр принял решение: «Едем!»
Когда, наконец, добрались до расположенного в конце Звенигородского шоссе милицейского поста, небо на востоке начало светлеть.
— Старшина Сибирцев! — козырнул подошедший к автомобилю милиционер.
— Здравствуйте. Майор Васильков, следователь-стажер Московского уголовного розыска, — представился Александр, пожимая старшине руку.
— Вы по поводу проехавшего по шоссе генерала?
— Да.
— Значит, не зря я всполошился?
— Не зря, старшина. Скажите, в котором часу вы его остановили?
— Около полуночи. Точнее сказать не могу, — он виновато развел руками, — не поглядел на часы.
Олесь Бойко вынул из планшетки фотографии арестованного несколько лет назад Казимира Железнова.
— Похож на вашего генерала?
Небо светлело, однако выглянуть из-за линии горизонта солнце еще не успело. Старшина включил карманный фонарик и внимательно изучил фотографию. Почесав коротко стриженный затылок неуверенно сказал:
— Пожалуй, он. Только наш постарше будет — годков пятьдесят с гаком.
— В кабину не заглядывали? — подключился к разговору Ефим Баранец.
— Заглядывать не решился, но заприметил на заднем сиденье чемодан. Большой такой. Фибровый. Светло-коричневый. И вроде как угол канистры.
Муровцы переглянулись.
— Старшина, вспомните, что генерал говорил и как себя вел.
— Обыкновенно, — пожал тот плечами. — Я как заметил генеральские погоны, так и проверять его не решился. Однажды вот так остановил одного хозяйственника из 6-й гвардейской армии, так меня потом в Особый отдел таскали. Всего-то и был полковник, а тут цельный генерал.
— И все-таки постарайтесь вспомнить, — настаивал Васильков. — Нас интересуют любые детали.
— Остановился его «Wanderer» чуток подальше, чем ваша машина. Я сразу на нее обратил внимание: почти новенькая, краска так и играет. Из кабины генерал не выходил. Стекло в его дверце было опущено, так он мельком показал удостоверение и заторопился. Недовольно буркнул: «Некогда мне, старшина, тут с тобой беседы разводить. Дела у меня срочные в области».
— Так и сказал?
— Слово в слово. Беспокоился он — это заметно было. Я подумал, и вправду торопится. Ну и козырнул, дескать: счастливого пути.
— Спасибо, старшина, — поблагодарил Васильков и на прощание предупредил: — Если вдруг снова его увидите на своем участке, немедленно сообщите по команде.
— Слушаюсь, товарищ майор…
* * *
И снова служебная муровская легковушка бежала к западу от Москвы. Позади натужно гудел двигатель старенькой полуторки с отделением солдат в кузове. Проехали Звенигородское шоссе. Бойко шуршал картой, Баранец подсвечивал ему фонарем.
— Куда он мог намылиться?.. — сам себя спрашивал Олесь. — Через километр от поста есть поворот налево в Нижние Мневники. Вот он, подъезжаем.
Легковушка приняла вправо и остановилась. Сзади прижалась к ней полуторка.
— Это тупик, — напомнил Ефим. — Дальше с Мневников дороги нет.
— Так здесь кругом тупики, за исключением одного пути.
— Какого?
— Через километр Хорошевский мост в Серебряный Бор. А перед ним поворот направо, на Живописную. По ней он легко доберется до Волоколамского шоссе, а там ищи ветра в поле.
Васильков возразил:
— Если бы у него имелся такой план, он давно бы им воспользовался. А милицейские посты с Волоколамского сообщили, что черный «Wanderer» мимо них не проезжал.
— Тоже верно. Тогда у него остались два варианта: либо нырнуть налево в Нижние Мневники, либо поехать прямо через мост в Серебряный Бор.
— Либо свалиться в реку, — добавил Баранец. — Этот вариант представляется мне самым предпочтительным.
Чиркнув спичкой, Александр прикурил.
— А вы бы как поступили?
— Сложный вопрос. Мы же не знаем, что у него на уме.
В это время водитель служебной легковушки — пожилой ветеран Петр Степанович, — протирая лобовое стекло ветошью, произнес:
— Вы уж меня извините, товарищи следователи, что вмешиваюсь. Я до войны не раз в этих местах рыбачил с приятелем. Так вот, ежели спрятаться и пережидать, то надежнее в Серебряном Бору. Там настоящие леса и народу проживает немного. А Нижние Мневники — что? Большое село на безлесной луке. Там чужаку от глаз не скрыться. Тем более на автомобиле.
— Вот мы и определились. Спасибо за ценную подсказку, Петр Степанович, — уважительно проговорил Васильков. — Тогда курс на Серебряный Бор…
* * *
Перемахнув через мост канала Хорошевского спрямления Москвы-реки, легковушка и полуторка въехали на остров Серебряный Бор. В эту же минуту позади над столицей показался край ярко-оранжевого солнца.
Сразу за мостом справа виднелись длинные старые сооружения — то ли конюшни, то ли казармы. Дорога раздваивалась: влево к прибрежным лугам уходила грунтовка; прямо вел плохонький асфальт, терявшийся в густом смешанном лесу.
— Ого, — невольно подивился Бойко необъятным размерам леса. — Я и не представлял, что остров
