на второй, повыше, и подтянулся, напрягая мышцы…
В общей сложности подъем на вершину горной гряды занял у него около получаса. И то лишь потому, что без посещения спортивного зала прежнюю сноровку генерал подрастерял. Или же дело было в том, что его характеристики были еще недостаточно высоки. Тем не менее, несмотря на сложности, Владимир ухватился за край, подтянулся, стиснув зубы, в последний раз и оказался на широком, уходящим вдаль, плоскогорье. Отдышался, набираясь сил и разглядывая открывшийся ему вид.
— Кха… — выдавил он с улыбкой. — Похоже, милорд… открыт новый биом…
Щурясь от яркого солнца, мужчина поднялся на ноги и принялся мысленно прокручивать в голове дальнейшие перспективы от такого открытия. Новые локации, вероятность отыскать выживших, не сумевших спуститься вниз. А возможно и места добычи иных минералов, нежели пресловутый камень. Да и в общем-то ресурсов.
Он уже понял, что нынешний мир хоть и копировал основы системы «Великого императора», был куда объемнее и менее стереотипным. Люди, игравшие в игры схожего жанра, видели перед собой всего лишь оболочку. Обустройство города. Лорды, генералы и наложницы. Наследники, банкеты и совершенствование армии. Система предпринимала все попытки для того, чтобы оболочка казалась истиной, но уже не раз Владимир убеждался в том, что здешняя Система более податлива, изменяема и подстраивается под каждого своего игрока в отдельности. Она… живая.
Поморщившись, мужчина двинулся вперед. Мышцы всё еще ныли, но он не был намерен вернуться отсюда ни с чем. И пусть доспехи его остались внизу, меч всё еще висел в ножнах на поясе. Для самозащиты ему этого хватит, а остальное пока что не важно.
С виду плоскогорье казалось безжизненным или, по крайней мере, не столь же густонаселенным, как те же леса. На смену зайцам пришли существа, напоминающие сусликов. Волки и лисы уступили место койотам. Однако более значимое открытие Владимир сделал немного погодя, когда под сенью одинокого дерева с замысловато-изогнутым стволом наткнулся на аккуратно сплетенное из гибких ветвей одинокое гнездо.
Гнездо с крупным чешуйчатым яйцом в нем.
Глава 17
В любой игре битва даже с самыми мощными и, казалось бы, непобедимыми боссами однажды превращается в рутину. Чёрный Ужас из подземелья альянса и Торир Буревестник со Штормового Залива исключениями не стали.
— А-а-а-а! — отчаянно вопили лорды и леди, впиваясь в ткань сапог великана наточенными до блеска лезвиями.
Некоторое время после уже пятого по счету возрождения я просто стоял в сторонке, наблюдая за тем, как правители чуть ли глотки друг другу не перегрызают в борьбе за то самое место под солнцем. Престиж, золото, шмот…
Да, на кону стояло многое, но ведь это не повод вести себя так по-скотски, когда все мы преследуем единую цель: выжить. И, честно говоря, слова Диониса о том, что наша человечность ныне под угрозой, как никогда прежде, наконец-то доходили до меня, отзываясь солидарностью в сердце. В погоне за выживанием многие готовы будут пуститься во все тяжкие, истребляя всё и всех, до чего только сумеют дотянуться. Допускать такого произвола нельзя, и следование гуманным правилам — единственный способ хоть как-то остановить или замедлить назревающий беспредел.
Так что по возвращению в гостиную альянса я еще раз подробно обговорил с Цибульским план наших дальнейших действий, и получил его согласие на любые предложения Диониса относительно сотрудничества с санитарами.
— Мы определенно в деле! — яростно закивал парень, хотя я и без того подозревал, что он всеми силами постарается выжать максимум из моего тесного знакомства с лидером «GODs». — На следующем банкете так ему и передай! А если нас дополнительно обеспечат жетонами мести, мы вообще ничего из этого союза не потеряем. Только приобретем!
Его, казалось бы, нисколько не смущал тот факт, что сам он остается не у дел в то время, пока я, всего лишь его заместитель, налаживаю контакт с санитарами. А стоило мне заикнуться об этом…
— Да какая вообще разница? — развел Лёша руками. — Каждый из нас вносит свою лепту в общественную жизнь альянса. А если и не вносит, то рано или поздно сделает это.
Такой себе аргумент, но я его принял.
В гостиной мы были не одни, хоть На Хуэй и покинул нас сразу после битвы. В соседнем кресле удобно расположились наши с лидером питомцы, и если Афоня всё еще молчал с набитыми под завязку щеками, Петрушу трудно было заткнуть даже мне.
— Ты кто по жизни вообще, паря? — уже в который раз докапывался он до тучного хомяка. — Думаешь, я тут один за всех вкалывать должен, что ли, пока ты сидишь в углу и пытаешься спасти свою жопу?
Да, от моего петуха не скрылся тот факт, что питомец Цибульского, которого тот упорно продолжать брать с собой на битву с боссами, предпочитал отсиживаться в стороне и зыркать на всё издалека. В отличие от Петруши, огребавшего после длительного отсутствия по первое число.
— Чё, не по понятиям тебе, что ли, рот разевать? — продолжал наседать пернатый, вальяжно закинув одну костлявую лапу на другую. — Боишься, туда что-то кроме орехов запихать могут? Черт паскудный!
— Э-э-э… мы, пожалуй, пойдем, — подскочил я с дивана, подхватил упирающегося Петрушу, пока он не разошелся еще сильнее, и пожал протянутую Лёшей руку. — И твои слова Дионису я передам. Жди новостей.
— Жду с нетерпением, — кивнул тот.
На столь позитивной ноте мы и разошлись. И я еще долго проводил профилактическую работу со своим питомцем, надеясь, что однажды приобрету менее разговорчивую и более тактичную альтернативу.
— Да он же ни хрена не делает! — упирался Петруша, размахивая крыльями. — Какой от него вообще прок⁈
— Значит, тебе больше опыта достанется.
— И больше пиз***ей! Ты это хотел сказать⁈
Володя всё еще не вернулся из путешествия, что сильно напрягало. Ждал его до победного, оттягивая встречу в башне альянса, но генерала моего будто след простыл. Даже сомневаться немного начал в правильности его отправки на разведку.
Посещали голову мысли и о том, что мужчина отыскал-таки границу сектора, и соседний лорд больше пришелся ему по душе. Опасения мои были вполне обоснованы его извечным недовольством относительно принимаемых мною решений. Володя вечно силился научить меня уму-разуму, открыто высказывал противоположную позицию, не смущаясь остальных, и ставил в неудобное положение, не видя в своих действиях ничего предосудительного. Если так подумать, то даже советник высказывал свои замечания более деликатно, хотя
