Мужчина зажег фонарик и направил желтый луч на потолок пещеры. Там висели неподвижные зверьки, гроздья, дюжины их, застывших подобно средневековым горгульям.
— Ради бога, выключи фонарик, — взмолилась девушка.
— Боишься? — ехидно поинтересовался ее товарищ. — Удивлен, что ты не бросилась к фотоаппарату. И где же твой научный подход?
Джен укуталась в пиджак.
— Если под наукой ты подразумеваешь изучение этих жутких маленьких монстров, не упоминай мне сегодня о науке.
— Они безобидные, — мягко упрекнул мужчина. — И как только тебе удается обращать внимание на такие мелочи, когда снаружи будто снаряды взрываются?
— Я всегда обращаю внимание на все, — холодно заметила Джен. — Даже на летучих мышей.
— Да. И на них тоже, — ласково сказал Ник. — Иди сюда, бедная маленькая напуганная мышка. — Он распахнул объятия, и, ни минуты не сомневаясь, девушка упала в них. Его руки были теплыми, надежными, и постепенно ее душу и тело окутал покой. С детским всхлипом Джен прижалась к мужчине еще крепче, положила голову ему на плечо и расслабилась.
Всю ночь Ник сжимал ее в объятиях, его крепкие руки были для Джен щитом и магическим кругом, через который не могла прорваться никакая злая сила. Рев ветра и грохотание грома казались просто надоедливым шумом. Девушка тихо лежала, прислушиваясь к дыханию и биению сердца своего спутника.
Но вот дыхание замедлилось, и кольцо рук слегка расслабилось — Ник заснул. Келли внимательно изучала знакомые черты его лица с настойчивостью, невозможной днем.
Мужчина не шевелился. С легким вздохом Джен, двигаясь очень осторожно, чтобы не разбудить его, поудобнее пристроила голову на его теплом плече.
Рассвет озарил успокоившееся море. Розовые и золотистые блики расцветили горизонт. Первые лучи солнца окрасили лазурь неба. Мир был наполнен покоем.
Мимолетная тень разбудила девушку. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Ником. Он наклонился над спутницей, заложив руки за спину, и внимательно изучал ее лицо. Не говоря ни слова, мужчина протянул руку, Джен приняла его помощь и поднялась на ноги. Вместе они шагнули в новый день. Рэдферн больше не пытался прикоснуться к ней, и девушка была ему за это безгранично благодарна. Воспоминания прошедшей ночи все еще были слишком свежи, и ей было неловко встретиться с Ником взглядом.
Но когда Джен наконец осмелилась заглянуть ему в глаза, то была удивлена. Она не нашла там ничего пугающего: ни фамильярности, ни триумфа, ни насмешки. Его взгляд был спокойным, почти непроницаемым и… (она хотела в это верить) понимающим.
В тишине они вернулись на пляж и предстали перед картиной всеобщего разрушения.
Пальмы валялись на песке, вырванные вместе с корнями, их листья были разбросаны по всему берегу.
Тяжело вздохнув, Джен побрела вперед, к знакомому месту, ставшему для нее центром Эдема.
Только бревна, куча листьев и соломы остались от пальмовой хижины. Девушка почувствовала, что через секунду она разрыдается. Она и не представляла, насколько дорого ей было их крохотное жилище, ставшее домом.
Бросив на спутницу быстрый взгляд, Ник спокойно произнес:
— Ну, вот и все. Думаю, первым делом нам придется разобрать этот бардак. Но сначала надо поесть.
Поесть! Джен отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Для Рэдферна их хижина ничего не значила, была всего лишь убежищем от непогоды. А сейчас он думает о еде!
— Хорошо, иди и налови рыбы, — бросила она через плечо и отправилась искать остававшиеся в хижине вещи.
Завтрак прошел в тишине. Никто так и не рискнул нарушить тягостное молчание. Девушка чувствовала себя несчастной и опустошенной. Если им суждено убраться с этого поганого острова, то она никогда больше не притронется к рыбе… И к кокосам! Она никогда не станет приближаться к острову, население которого меньше десяти тысяч человек.
— Ну, — прервал мужчина ее горестные размышления. — Не пора ли нам засучить рукава?
— И смотреть, как плоды нашего труда лежат в руинах через несколько дней? — Губы Келли превратились в тонкую белую полоску. — Нет, спасибо.
— Но такова жизнь, — попробовал ободрить ее Ник. — Мы строим планы и смотрим, как они рушатся с каждым днем. Пойдем, Джен Крузо.
Но девушка больше не могла выносить его холодный, равнодушный тон.
— Нет! — закричала она. — Не хочу! Оставь меня в покое! — И побежала прочь, не оборачиваясь и не глядя под ноги.
На краю лагуны тяжелые шаги настигли ее. Рэдферн схватил ее за рукав и рывком развернул к себе. Его глаза светились от едва сдерживаемой ярости.
— Ты пытаешься сбежать, Джен, но это не поможет. Слушай, ты, упрямая маленькая идиотка! Ты думаешь, мне сейчас легче? Считаешь, что я счастлив сейчас?
— Я думаю, ты самая бессердечная, бесчувственная скотина во вселенной! — заорала на него Келли. — Тебя ничто не волнует! Ты… бесхребетный. Ты никогда и не пытался выбраться с этого острова.
Повисло тяжелое молчание. Грудь мужчины бешено вздымалась, он с трудом держал себя в руках. В какой-то миг девушке показалось, что он готов ударить ее.
— Так, значит, я бесхребетный? А что, по-твоему, я должен был делать? Строить лодку? Ты думаешь, я волшебник? — задыхаясь, произнес пилот. — Я знаю, что с тобой происходит. Ты хочешь, чтобы я стал мягким и сентиментальным, подставил свое плечо и позволил тебе выплакаться как следует. Но так не пойдет. Ты показалась мне сильной, практичной женщиной, которая хочет жить, а не выживать. Но теперь я понял: ты такая же, как и все остальные. Ты не способна смотреть правде в глаза и страшишься бросать вызов судьбе. Чем быстрее ты вернешься домой к своему душке Роджеру и нарожаешь ему детей, тем лучше. — Он восстановил дыхание. — Ну, я жду. Вот моя жилетка, начинай стонать и плакать. А потом мы начнем отстраивать все заново.
— Нет! — закричала Джен. — Нет!
Никакое другое слово не могло сорваться сейчас с ее дрожащих губ.
Внезапно обоих накрыла тень. Странное жужжание приближалось. Застывшие на месте, пораженные, они задрали головы вверх и не поверили своим глазам. А затем весь мир для них исчез, сузившись до маленького самолета.
Золотистые солнечные блики играли на его стальных крыльях. Джен казалось, что самолет олицетворяет волю богов. Злость, ненависть, отчаяние — все исчезло, будто эти чувства никогда и не существовали. Пилот ищет их? Где он приземлится? Заметил ли он их?
Стоять без движения, словно статуи, — полное безумие. Надо подать знак. Ник схватил девушку за руку, будто прочитал ее мысли.
— Маши! — закричал он. — Маши! Снимай пиджак и маши хоть чем-нибудь!
