— Тепло измеряется в гигакалориях, — наконец выдал он.
— Ой, дьер Амадеус, а можно, пожалуйста, подавать тепло в мою комнату без калорий. Я на диете.
Тереса заметила, как у коменданта начинается нервный тик. Отлично, Моника! Он забыл, куда шёл!
Но подруга решила не довольствоваться достигнутым успехом и продолжила:
— А ещё, что касается отопления, давно хотела предложить перекрасить батареи, — доверительно прошептала она, — в красный цвет.
— Зачем? — оторопел комендант.
Тереса ожидала услышать ответ в духе: так красивее. Но нет, Моника была куда рациональней.
— Ну, как же, дьер Амадеус, для экономии. Красные батареи кажутся гораздо горячее и дают больше тепла!
— Красные… — какое-то время комендант озадаченно тёр затылок, пытаясь собраться с мыслями, — правилами не положено.
Но нужная мысль всё же нашла его. Амадеус снова направился к двери.
— Надо проверить, всё ли в порядке. Я слышал странный звук.
Эх, успели ли ребята замести следы? Тереса с Моникой переглянулись, и подруга снова пристроилась шагать сбоку от коменданта. Пристроиться пристроилась, но, какое-то время молчала, подбирая слова. Потом произнесла с лёгкой толикой кокетства, как умеет только она:
— Дьер Амадеус, давно хотела попросить. И раз уж вы отказали мне в прошлой просьбе, в красных батареях, не откажите в этой. Вы же не откажете?
— Что? — настороженно переспросил комендант.
Видно было, что он напряжённо думает, какие ещё преференции в обеспечении теплоснабжением попросит студентка.
Тереса тоже замерла, ожидая, что же выдаст Моника. А заговорила подруга неожиданно не о теплоснабжении, а об электричестве.
— А можно мне свет под кровать провести?
У Амадеуса волосы на затылке дыбом встали, будто он под напряжение попал.
— Под кровать??? — взревел он, не успевая за логикой Моники.
И контрольный в голову:
— Чтобы ночью тапки искать легче было. Они у меня на каблуках.
Моника приподняла стройную ножку, демонстрируя "тапки".
Вот теперь комендант точно забыл, куда и зачем шёл.
Заверив, что никакими правилами не регламентируется электрификация подкроватного пространства, он ринулся назад в свой кабинет, пока ему ещё какую-нибудь просьбу не озвучили.
Тереса и Моника праздновали победу, однако на полдороге комендант всё же спохватился и развернулся на сто восемьдесят градусов.
— И всё-таки я слышал странный звук, — сказал он, проходя мимо девушек. — А ещё запах, чувствуете?
Трудно было не почувствовать. Ярко выраженный травяной аромат уже распространился по всему коридору.
Комендант решительно открыл дверь и вошёл.
— Что тут у вас происходит? Что за запах?
Тереса и Моника заскочили следом. Ни единого бурого следа не осталось ни на полу, ни на стенах, ни на потолке. Вся группа чинно сидела за столом.
— Да вот, чай пьём, — невозмутимо ответил Филипп. — Из мымоздри болотной. Успокаивает. Не желаете?
Вид у коменданта был такой, что вот именно мымоздри ему в последнее время и не хватало.
— Тройную порцию, — пожелал он.
Глава 44. Ни враг и ни друг
Утро Джозефа началось с визита к Стець-Йемскому. Тот должен был провести очередной сеанс по снятию порчи. Хотелось верить, что это будет последний сеанс. Если по завершению Остен скажет, что не видит больше порчи на Джозефе, можно будет вздохнуть с облегчением и спокойно провести рабочий день — без опасений, что порча проявит себя какой-нибудь пакостью, которая повлечёт за собой увольнение. Но, вообще-то, Джозефу трудно было представить, что он может сделать настолько возмутительного, что Ян посчитает за лучшее вытурить его с должности проректора.
Стець-Йемский, как всегда встретил приветливо и повёл в пристройку. Усадив гостя на кушетку и пристроившись рядом, велел отчитаться.
— За вчерашний день я посетил всех подозреваемых, то есть всех, кто кроме меня претендовал на должность проректора, и… вот, — Джозеф вынул из кармана небольшой футляр и протянул Остену, — собрал необходимый материал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тот открыл футляр, и его глаза вспыхнули профессиональным любопытством.
— Замечательно, — хмыкнул он, разглядывая содержимое — четыре волоса разной длинны и разного цвета.
Собрать материал оказалось проще, чем Джозеф думал. С Валидовским и о'Хайятом у него состоялся откровенный разговор. Он открыто рассказал, что кто-то мстит за то, что должность досталась ему. Они оба заверили, что это не их рук дело, и добровольно дали по волоску из своей шевелюры, чтобы Джозеф мог убедиться, что не они заказчики порчи. А при встрече с Готцким и объяснять ничего не пришлось. Джозеф заметил выпавший с его головы волос, который прилип к ткани камзола со стороны спины, и незаметно снял его.
— А что в этой компании делает женский волос? — поинтересовался Остен, когда перебрался за стол и принялся внимательно разглядывать содержимое футляра при помощи лупы.
— Значит, женский. Я так думал.
Четвёртый волос, который Джозеф положил в футляр, имел особое происхождение. Он нашёл его на сиденье мобиля. Светлый, длинный — подозрительный. Его там не должно было быть. Мобиль — казённый. Джозефу его выделила академия. С того момента, как стал его владельцем, он ни разу не катал на нём блондинок. Да даже просто женщин. Откуда же тогда этот волос взялся? Джозеф не сомневался, что раньше его не было — салон тщательно вычистили перед тем, как передавать мобиль новому владельцу.
— Очень интересный экземпляр, — продолжал исследования Стець-Йемский.
В ход пошли пенящиеся жидкости и цветные свечи. Остен провозился довольно долго.
— Вот что я тебе скажу, — выдал он, наконец. — Три мужских волоса — чисты. Никто из тех, на чьей голове они красовались, не имеет ни малейшего отношения к твоей порче.
Какое облегчение. Не хотелось, чтобы кто-то из коллег оказался прохиндеем.
— А женский?
— А женский… Шила в чулке не утаишь, как говаривал Антонио Антонетти.
— То есть это она, блондинка, всё подстроила?
Кто бы это мог быть? В последнее время Джозеф мало общался со светловолосыми дамами.
— Заказчица или исполнительница? — хотелось ему конкретики.
— Ни то, ни другое. Любил мой учитель в таких случаях говорить: ни овощ, ни фрукт, ни враг и ни друг.
— Но как она замешана в порче?
— Точно не знаю. Добудь ещё один волос. Изучим вопрос в динамике, тогда и выясним её роль в этом деле.
Хотелось бы Джозефу знать, где эту не-овощ с её волосами искать.
— Попробую, — тем не менее, проявил он оптимизм.
— Вот и замечательно, — потёр руки Остен. — Скажу тебе, мой друг, откровенно — твой случай вызывает у меня глубокий профессиональный интерес.
Он срезал с потолка пучок сушёной травы и подошёл к Джозефу.
— Что ж, приступим к сеансу.
Подпаленная трава дала знакомый горьковатый дымок. Джозеф привычно вдохнул его. Голова закружилась. Интересно, у него опять будет видение? В прошлый раз дымок навеял ему Тересу в вечернем платье с ассиметричным вырезом. А потом Джозеф увидел её вживую почти в таком же. Теперь ему снова будет мерещиться девчонка? Хотя чем Джозеф недоволен? Сегодня же последний сеанс…
…его ассистентка стоит у стеллажа с книгами. Строгая и сосредоточенная. Ему не нравится, что её красивые волосы стянуты в тугой пучок. Хочется справедливости — свободу шёлковым прядям!
Она внимательно изучает корешки толстых томов. Достаёт то одну книгу, то другую. Листает и отправляет на место. Всё не то? Что она ищет?
Закончив с нижними полками, девчонка намечает новую цель — верхние. Она поднимает руки, тянется. Низ академической блузы выскальзывает из-под пояса юбки, обнажая тонкую талию. Узкая полоска смуглой кожи контрастом с белоснежной тканью будоражит фантазию. Она встаёт на носочки, как балерина, но это ей не помогает. Что, мелкая, не можешь дотянуться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В углу стоит стремянка. Но Джозеф намерен помочь своей настырной балерине сам. Он медленно подходит к ней сзади. Его ладони обхватывают её именно там, где выправившиеся края блузы дают доступ к обнажённой коже. Цель благородна — приподнять девчонку, чтобы смогла достать фолиант с самой верхней полки. Но благородство отступает, как только нос улавливает аромат её волос, а ладони непроизвольно скользят по её упругому соблазнительному стану выше… ещё выше… Книгами можно заняться потом. Ведь так, Джозеф? А сейчас лучше заняться её волосами. Он снимает зажим, выпуская их на свободу. Касается прядей губами. Следующая цель — мочка уха и шея…
