качестве стрелка самолёт мог стрелять из своих мощных «пушек», уничтожающих любые материальные предметы.
Шмели заметили противника, когда самолёт выскочил из-за гигантских «сосен» и «пальм» низко над землёй и кинулся на колонну как мангуст на ползущую кобру. Рой был не очень велик, примерно до полусотни метров в диаметре, и его можно было бы игнорировать, поскольку насекомые не могли пробить корпус «демонского истребителя». Но люк в носу самолёта был открыт, и Редошкину пришлось исполнить немало элементов высшего пилотажа, прежде чем рой перестал заслонять жутких тварей и Мерадзе смог открыть огонь.
Всего в колонне насчитывалось более двух десятков носорогопауков, пять «многоножек» и несколько модулей поменьше, почти повторяющих очертания более мощных товарищей.
Первым же выстрелом из «Вербы» Мерадзе поразил «многоножку», взрыв которой повредил одну из малых машин и сбил на землю часть шмелей.
Затем наступила очередь «Гнома».
Этот ручной револьверный шестизарядный гранатомёт калибра сорок миллиметров был настоящее «дитя войны», так как родился в период ожесточённого противостояния федеральных сил и сепаратистов на территории Кавказа в тысяча девятьсот девяносто четвёртом – девяносто пятом годах и сочетал в себе высокую огневую мощь и скорострельность, будучи абсолютно неприхотливым в эксплуатации. «Гномом» его прозвали не за компактность и малый вес (всего 5,6 килограмма), хотя и эти характеристики дополняли перечень преимуществ, так называлась программа разработки этого образца вооружений. Но он был испытан на поле боя не раз и позволял за несколько секунд отбить атаку противника.
Первые две гранаты уничтожили вторую «многоножку», остальные повредили двух носорогопауков, и только после этого колонна начала расползаться под защиту деревьев и огрызаться ответным огнём, бесшумным, но от этого не менее опасным. Из леса вынеслись в небо зелёные «сетчатые» молнии, а также вихрящиеся струи нагретого воздуха, представлявшие собой разряды деструктурирующих излучателей. Одна такая струя превратила в пыль вершину «сосны» высотой в двести метров, а «сетчатая» молния, едва не задевшая крыло самолёта, порубила в щепу ствол соседней «пальмы».
Мерадзе выстрелил из «Ласки», что позволило Редошкину, прекрасно знавшему принцип действия «демонского» оружия, закрыть люк, закрутить бешеную ламбаду с разворотами на месте и стремительными пике, заставляя противника промахиваться, и вывести истребитель из боя, оставив позади лес, развороченный прямыми попаданиями молний по стволам деревьев.
Прежде чем вернуться в Крепость, он с высоты в несколько километров понаблюдал за растревоженным «муравейником» чёрного десанта и лишь потом спикировал к скальному щиту над шахтой.
– Порядок, – расслабился рухнувший на сиденье Мерадзе. – Вряд ли они скоро очухаются. По логике вещей мы задержали десант не меньше чем на пару часов.
– Они живут не по нашей логике, – сказал Редошкин, тоже расслабляясь. – Логика Демонов может очень сильно отличаться от человеческой.
– Если мы и вправду их потомки, то не сильно.
– Самому хочется верить.
– Были бы с нами командир и Вика – всю группу разнесли бы!..
Сержант промолчал.
Самолёт нырнул в отверстие люка.
В ангаре их ждал возбуждённый Костя.
– Ну что?! Вы их бомбанули?!
– Разве ты не видел? – спросил Мерадзе.
– Дрон упал, наверно, кончился заряд в аккумуляторах. Да и всё равно с него был виден лишь песок да полоска леса.
– Удалось уничтожить пять модулей разного калибра, остальные открыли стрельбу, пришлось уходить.
– Много ещё осталось?
– Достаточно.
– А из чего вы стреляли? Из лазера?
– Использовали гранатомёт, ПЗРК и РЭБ, лазер не успели.
– Эх, зря вы меня не взяли! Я бы их из лазера…
– Терминатор! – с иронией проговорил Редошкин.
– Что теперь? – осведомился Мерадзе.
– Выставим наверху трицератопса и поднимем второй беспилотник.
– А за шахтой следить будем? Вдруг и оттуда полезет всякая нечисть?
– На два фронта сражаться мы не сможем.
– Разделимся. Я покараулю отсек с шахтой, а вы будете сторожить верхний люк. Начнётся заваруха – либо снизу, либо сверху, сообщим друг другу по рации.
Редошкин, незаметно для себя присвоивший командирские функции в отсутствие Максима, заколебался, решая непростую задачу, нехотя кивнул:
– Работаем.
Мерадзе взял с собой «Гном» с коробкой гранат, «бластер» и автомат, спустился на дно Крепости.
Редошкин и Костя распаковали ещё один небольшой беспилотник и запустили его через верхний люк, чтобы он имел круговой обзор.
Карапетян им не помогал. Физик был увлечён общением с компьютером базы и на вопрос сержанта: «Как дела?» – ответил односложно: «Как сажа бела…»
Прошёл час, однако колонна «демонских» роботов, подчиняющихся командам роя шмелей, из леса не показывалась. Лишь однажды к кратеру метнулась струя насекомых, но ни спускаться в кратер, ни искать подходы к базе не стала, убралась восвояси.
Костю временное бездействие не волновало. Он снова занялся своей трёхпушечной черепахой, изучая гарнитуру управления модулем. Вывести его наружу не удалось, на попытки включить моторы он не реагировал, и ботаник упорно искал способы ручного управления.
Редошкина же долгое отсутствие врага раздражало всё больше. Он поделился своими опасениями с Карапетяном, и Егор Левонович согласился с ним, посчитав, что боевая техника Демонов чего-то ждёт.
– Вполне возможно, что дополнительные силы, – сказал он. – Мы нанесли десанту значительный урон, озадачив посланцев чёрного леса. Они либо задумали что-то хитрое и дожидаются удобного момента, либо готовят отвлекающий маневр.
– Не дай бог, роют тоннель, – пошутил Редошкин.
– Ну это вряд ли, – не понял шутки физик. – Для такого дела нужна совсем другая техника. Да и прорыть тоннель сквозь пески невозможно, тем более – сквозь зыбучие.
– Я не понимаю, почему чёрный лес не использует главное оружие центра обороны. Зря он, что ли, запрограммировал наших лётчиков? Мы были там с командиром, парни не сидят без дела, но пока что реанимировали только боевую робототехнику.
– Возможно, чтобы отвлечь нас постоянными атаками. Этим базам много-много лет, вообще удивительно, что сохранилась их электроника, компьютеры и периферия обслуживания, поэтому для запуска всех систем требуется время. Я вот тоже, – Егор Левонович смущённо поёрзал на сиденье, – никак не могу наладить качественный диалог с Сумасходом. Хотя уже почти перезагрузил его браузер.
– Значит, этот паучий отряд играет роль разведки боем?
– Очевидно.
– И ждёт, когда на той базе заработает стратегический ударный комплекс?
– Нет, я полагаю, он ждёт чего-то другого. Как бы не появился кто-то из нижнего леса.
Редошкин задумался, отмечая обоснованность предположений учёного. Потом решил присоединиться к напарнику, посчитав угрозу атаки снизу весьма реальной.
Через час к ним дозвонился Костя:
– Братцы, я включил мою зверюгу! Она двигается! Осталось разобраться, стреляет ли она дистанционно. И я есть хочу! Обедать будем?
– Поднимайся наверх к Егору Левоновичу, – приказал Редошкин. – Мы присоединимся.
– Принесёшь чего-нибудь, – сказал Мерадзе. – Я останусь на стрёме.
– Принесу, – пообещал сержант, выбираясь из-за баррикады в коридор, и в этот момент из пролома
