сами это понимали.
— Ну, в добрый путь, господа воины! — с выражением, но без особой надежды в голосе, выдал сельский голова, и вернулся к книге.
— Спасибо, уважаемый! И тебе приятно оставаться! Но за порох, будь добр, заплати, как договаривались. — снова завладев вниманием старосты, Батя добавил, — Три серебряных за выстрел.
Щёки главы побагровели. Старый волк оказался настоящим грабителем! Никак не желая уходить с пустыми руками, он затребовал тройную цену за патроны.
А вот шиш!
— Родная! — выдохнул староста. — Рассчитайся натуральным продуктом, с господином.
Прежде чем отправиться следом за трактирщицей, виляющей пышными бёдрами, Батя склонился к Максу и шепнул на ухо:
— Сделай вид, что со мной пошёл, а сам с заднего двора загляни, что там свистнуть можно…
— Я в туалет сбегаю! — объявил Макс, сориентировавшись в ситуации. К постоялому двору он понёсся вперёд хозяйки.
Внутри, женщина сразу отправилась на кухню. Видимо, там хранились накрученные патроны и порох.
— Сколько вы настреляли? — выкрикнула она в зал.
— Ровно тридцать выстрелов, милая хозяйка! — Батя решил не мелочиться и увеличил количество в три раза.
— А у меня столько нет, господин воин! — донеслось с кухни.
— Ай… — господин воин махнул рукой. — Давай сколько есть! А может ещё и дровишек вязаночку другую, а?
— Ну уж нет! Вашими стараниями — дерево стало под счёт. Нам ещё бараки строить для этой голытьбы…
По итогу, выиграть сверху вышло только пять бумажных патронов. Да ещё может и Макс чего схватить успел.
Сельский голова с подозрением отнёсся к заявлению, что наёмники прямо сейчас отправятся на свой остров. Согласно календарю твердыни, никаких пристаней случаться больше не должно. Но спорить никто не стал. Вот только в сопровождение гостям были выделены двое местных мужиков.
Планы вынести в крепость хотя бы пару упавших деревьев — накрылись медным тазом.
Да-да! В мире Архипелага для меди есть и более практичное применение. Но поговорка — есть поговорка.
* * *
Два часа спустя отряд с сопровождением добрались до места пристани крепости.
Деревенские мужики поразевали рты, завидев чернокаменные стены. Ещё бы! Самой высокой постройкой за всю их жизнь и до сих пор была мельница! А тут… Раза в два выше. Или даже больше!
— Джой! Открывай, папка пришёл! — крикнул командир отряда куда-то наверх и повернулся к соглядатаям. — А знаете, почему именно вас двоих отрядили?
В руках Бати появилась серебряная монета. Он подбросил её с большого пальца и ловко поймал, не смотря на толстые кожаные перчатки.
Не понимая, о чём речь, селяне открыли рты ещё шире.
— Да вот… Староста сказал, что вы мужеложцы козлячие и заплатил чтобы я отходил вас по вашим свиным мордам. — седой наёмник улыбнулся и зажал монету в кулаке.
— Чего ты…
ХРУСЬ!
ХРЯСЬ!
Уже идя по малому двору крепости, Макс принялся загибать пальцы на обеих руках. Мыслительный процесс исказил морщинами грязный лоб юноши, а его губы беззвучно что-то проговаривали.
— Что там такое, малый? — заинтересовался Батя.
— Считаю, сколько раз мы столкнулись с ложью за последние сутки.
— И сколько же?
— Двенадцать.
— Да ладно! — и сам тоже начал высчитывать.
К моменту, когда подъёмный мост закрыл врата, Батя успел перебрать в памяти все события несколько раз. Но у него никак не получалось двенадцать. По всей видимости, он где-то упустил два случая лжи.
— Не пойму! Хоть кол на голове теши! Где ты ещё два раза взял?
— Ну… У хозяйки постоялого двора было больше патронов, чем она Вам сказала.
— А ещё один? — наёмник нахмурился.
Вместо ответа, Макс извлёк из-под панциря мешочек из плотной кожи. Внутри оказались бумажные цилиндры тех самых патронов, которые решила приберечь хозяйка постоялого двора. Что правда, было их там всего шесть штук. Как раз по одному на каждого члена отряда! Кроме них, на кухне удалось разжиться только небольшим кусочком ветчины.
— Воры и лжецы… — грустно заключил парень.
— Это одно и то же, малыш. — пробасил Даджой. — Просто одни крадут вещи, а другие — разум.
* * *
Пока ни один из обманов не вскрылся, наёмники благоразумно решили улетать. Но сходу не сумели сойтись куда именно.
Лайонел предположил, что на дальних орбитах могут быть необитаемые каменистые острова. А если и нет, то растёт шанс повстречать дикие племена. При упоминании последних, в его голосе была неподдельная тревога.
Беспокойство товарища разделял и Даджой. Он боялся забрести в поселение людей, не брезгующих каннибализмом.
— На острове же не написано, что там дикари живут. — объяснял гигант. — На таких угроза огнестрельным оружием не подействует. Если накинутся — то всем скопом. А это вам не крестьяне, которые от пары пинков с визгом разбегаются. И договориться может не выйти, если они вообще говорить не разучились.
От таких подробностей Венга напряглась. Оно и понятно, что взбредёт в головы первобытным людям при виде красивой девушки.
— Как в курятник попал, честное слово! — Батя всплеснул руками. — Мы пока не на столько далеко от Столпа Света ушли, чтобы о таком волноваться начинать!
Если гигант был относительно спокоен, то Лайонела отговорка лидера лишь раззадорила:
— Да ладно! Всё время пока вниз идём — продвигаемся по плоскостям только от Света!
Урезонить его попытался Кеншин:
— На окраинных островах и предшествующих им, обычно попадаются останки древних построек. Дороги, брошенные полуразрушенные города. Могут быть и разорённые деревни с костями прямо на улицах и площадях. Но мы пока только на грызущихся крестьян натыкаемся всё время. Да и пустынники от варваров держатся подальше, а не ружьями торгуют и золотом осыпают.
— Вот-вот! — поддержал Батя.
Неожиданно для всех, в спор вклинился и самый юный член отряда:
— Я прошлой ночью в лесу на дорогу вышел. Она тёплым камнем была вымощена.
Непонимающие взгляды старших товарищей скрестились на Максе. Не сумев подобрать правильных слов, чтобы объясниться, он протянул руку к стене храма:
— Ну… Таким.
Никто не подверг сомнению слова парня. За то, требовательные взгляды переключились на Батю.
— Вот и древние постройки… — протянул он. — Ладно! Всё равно глянем, что там дальше. В разведку будем отправлять самого быстрого.
Когда командир отправился к механизму управления твердыней, Лай пихнул локтем Даджоя и съязвил:
— Чтобы у людоедов никаких сомнений не осталось, когда они
