дальше — фрагменты асфальта с щебнем, гравием и тырсой.[88] Раньше, на велосипеде, я ездил по обочине и меня всё устраивало. Теперь же, когда мотоцикл не особо помещался на обочину, приходилось ездить по дороге, медленно и печально, чтобы не растрясти старушек.
Обычно я их привозил к озеру, где они выгружались и располагались в чахлой лесопосадке. Я же в это время копал яму, добывая свежую целебную грязь. Верхний, светло-коричневый слой считался слабоцелебным, поэтому приходилось углубляться до полуметра в глубину. Как только появлялась чёрная грязь, я накапывал её полное ведро и тащил к старушкам, которые в это время купались в озере. Всё, дальше они сами мазали друг дружку грязью, закутывались в тепличную плёнку и начинали париться на солнышке. А я ехал рыбачить.
Никакой форели в это речке, естественно, не водилось. Попадались бычки, верхоплавка, окушки и много щук. Вот щук я и ловил спиннингом на блесну. Две, три рыбины размером в пару ладоней, попадались стабильно.
А еще в этой речке жило громадное количество раков, которых драли из нор местные пацаны. Вот от них я и узнал, что село это никакое не Пеленкино, а вот озеро наоборот, не Солёное, а Пеленкинское.
Стою, рыбачу, никого не трогаю. Вдруг ко мне подруливает мотоцикл «Днепр» с тремя мелкими пацанами двенадцати-тринадцати лет.
— Привет, городской, — поприветствовал меня белобрысый водитель этого монстра. — Тебе раки нужны? Ведро за пятёрку отдадим.
— Не, спасибо, мне уже щук достаточно, — отказался я, хотя цена была вполне нормальной.
— И много поймали? — почему-то на «вы» спросил лысый пацан с прикольными большими ушами. Мне было отвлекаться некогда, потому что на блесну что-то попалось и я, мотнув головой в сторону реки, сказал. — Сам посмотри, там, в садке.
— Ого! Ничего себе! — последовали удивленные и одобрительные возгласы при виде двух щук в садке.
— Еще одна! — завопил самый мелкий из местных, реагируя на вытащенную мной щуку.
Аборигены столпились за моей спиной, наблюдая как я снимаю с блесны очередной улов.
— Слышь, паря, — обратился ко мне явно предводитель этой гоп-компании. — А давай меняться. Ты нам щук, а мы тебе раков.
— И сколько вам не жалко раков за моих щучек? — усмехнулся я.
— Да за три штуки, всё ведро и отдадим, Мячик, тащи сюда ведро, — самый мелкий, бегом метнулся к люльке мотоцикла и приволок десятилитровое ведро с живыми раками.
Раки были не сказать, что большие, но вполне пригодные для употребления. А зная любовь своей бабули к этим десятиногим животным, я согласился на обмен не задумываясь. Тем более, у нас в холодильнике стояла парочка бутылок «Жигулёвского». Которые она уже успела зарядить Чумаком. А уж с варёными раками это пиво вообще превращалось в эликсир молодости.
В процессе торгов я с ними перезнакомился, а заодно и выяснил, что населенный пункт на самом деле называется «Платоно-Петровка». А «Пелёнкино» это старое, еще царское название. Но откуда взялись старое и новое названия и что они обозначали, пацаны не знали. Ибо местным был только их предводитель на мотоцикле, а остальных заслали на лето к бабушкам и дедушкам из других населённых пунктов.
Предводителя звали Минькой или Митькой, на городского Димку, он не отзывался. Мячик, оказался Вячеславом, которого сначала сократили до Вячика, а потом, за его постоянную привычку подпрыгивать на месте, его перекрестили в резиновое изделие. Ну а третий был Вениамином, откуда и выплывало его погоняло — Веник.
Менялся я с ними уловом частенько, ибо бабуля вошла во вкус и просила раков постоянно. Пацаны же рыбу сбывали какому-то деду Матвею, который хорошо за неё платил и делился бензином для их мотоцикла.
…
Почти в конце августа, бабушка созрела на поездку в Москву за кладом. Пришлось созваниваться с хозяйкой кресел по межгороду и договариваться на ближайшие выходные о встрече. Договориться-то я договорился, но то, что конец августа, у меня из головы вынесло напрочь. Билетов в железнодорожной кассе на нужные даты не было.
— Мальчик, я еще раз тебе повторяю, плацкарта и купейных до Москвы на девятнадцатое августа нет, — прохрипел женским голосом динамик, закрепленный сбоку от окошка кассы.
— А в мягкие есть? — задал я новый вопрос под недовольный гул очереди, торопившейся купить билет.
Кассир защелкала клавишами аппарата, скорее всего АСУ «Экспресс-2»,[89] и через пару минут ожидания выдала ответ:
— Есть. На «Тихий Дон». Двадцать восемь рублей за одно место, — от величины названной суммы за билет, народ за моей спиной удивленно притих. — Берешь? — ехидно поинтересовалась кассир.
— Да. Два. В одно купе. И сразу обратно на двадцатое августа из Москвы до Ростова-на-Дону.
— Тоже мягкие? — удивилась кассир.
— Да. Давайте. Тоже в одно купе. Сколько с меня?
— Сто двенадцать рублей. И паспорт покажи, — попросила она зачем-то, когда я протянул в окошко три полтинника.
Ну, показал.
Глава 17
— Жень, а что означает буква «М» в билете, — подозрительно спросила бабуля проверяя купленные мной билеты. — И почему так дорого?
Уж не знаю зачем кассир проверяла мой паспорт, но билеты продала. Билеты нам напечатали на нежно-розовом бланке с логотипом МПС СССР.[90] Матричный принтер на каждый билет потратил не меньше минуты. На каждом бланке было отмечено сразу по два места. Туда, первое и второе, обратно, пятое и шестое. Значит первое и третье купе.
— Это, ба, значит, что билеты в мужской вагон, — решил приколоться я. — Придётся одеть тебя в штаны и выдавать за деда. А дорого, потому-что в нём курить и пить можно.
— Ой. Как это? Ты что, специально? — переполошилась старушка.
— Ха-ха-ха. Пошутил я. Не удержался, извини. «М», это значит мягкий вагон. Других мест не было. Конец лета же. Все с отпусков возвращаются.
…
На главный железнодорожный вокзал Ростова-на-Дону мы приехали с приличным запасом времени. А всё из-за одной старушки, которая то полгода ехать не хотела, а когда возжелала, стала опасаться опоздать на поезд.
Сидеть вместе с ней в зале ожидания было очень скучно и я отправился путешествовать по вокзалу, оставив её охранять баул с продуктами. Набрала, как будто на неделю едем.
Побродил по второму этажу, купил в ларьке «Союзпечати» сборник кроссвордов и июньский номер журнала «Дон» на почитать в поезде. Постоял и посмотрел на роскошь депутатского зала ожидания да и пошёл на крытую железнодорожную галерею. И сразу увидел знакомое лицо.
— Здравствуйте, дядя Игорь.
— Эээ, — мужик подвис и видимо силился вспомнить кто я такой.
— Я, Женя, с Азова. Ну, помните, вы на пляже меня откачивали от солнечного и
