Был в это время в городе еще кое-кто, кто также чувствовал себя не в своей тарелке. Речь идет о библиотекаре.
Сержант Колон выдал ему значок. Большими мягкими руками библиотекарь покрутил значок и так и этак, попробовал на зуб.
Дело не в том, что город внезапно обрел короля. Орангутаны по духу своему традиционалисты, а трудно найти что-то более традиционное, чем король. Но орангутаны также любят ясность, а тут как раз ясности не было. Или, точнее, ее было СЛИШКОМ много. Правда и реальность никогда не бывают настолько ясными. Внезапные наследники престолов на деревьях не растут, уж он-то это знает.
Кроме того, никто больше не искал его книгу. Ну как же, разве им теперь до этого?
Книга – ключ к разгадке. Он в этом уверен. И существует лишь один способ выяснить, что в ней. Рискованный способ, но библиотекарь теперь только тем и занимался, что лавировал между опасностями.
В тишине спящей библиотеки он выдвинул ящик стола и из самого дальнего его уголка извлек карманную лампу, создатель которой приложил все усилия, чтобы избежать появления открытого пламени. Когда кругом сплошная бумага, никакая предосторожность не является излишней…
Кроме того, он запасся арахисом и, по некотором размышлении, большим клубком шнура. Откусил короткий отрезок шнура и, просунув его в значок, подвесил знак Ночной Стражи на шею, как талисман. Затем привязал свободный конец шнура к столу и после краткой задумчивой паузы заковылял между книжными полками, разматывая на ходу клубок.
Знание равняется силе…
Шнур тут очень важен. Спустя некоторое время библиотекарь остановился. Собрал в единый комок всю силу своего библиотекарства.
Сила равняется энергии…
Люди иной раз бывают глупы. Они считают библиотеку опасным местом – из-за собранных здесь магических книг. И это в достаточной мере соответствует действительности, однако на самом деле опасной ее делает тот простой факт, что это – библиотека.
Энергия равняется материи…
Он свернул в проход между полками, на вид не больше нескольких футов в длину, и проворно двигался по нему в течение получаса.
Материя равняется массе.
А масса искажает пространство. Она превращает его в полифракционное Б-пространство.
Так что при всех положительных сторонах системы Дьюи, отправляясь на поиски в многомерные складки Б-пространства, лучше прихватить с собой шнур подлиннее.
Дождь старался, как мог. Посверкивал лунным светом на мокрых плитках Площади Разбитых Лун, скакал по рваной парусине праздничных флагов, осколкам битых бутылок и периодически встречающимся по пути извергнутым ужинам. Грома по-прежнему было в изобилии, в воздухе стоял свежий запах зелени. Над булыжниками лениво тащились лохмотья порожденного Анком тумана. Не за горами рассвет. Ваймс, обходя препятствия, осторожно пробирался по площади, сопровождаемый влажным эхом от окрестных домов. Юноша стоял тут.
Он напряг зрение, стараясь разглядеть сквозь клочья тумана окружающие здания и сориентироваться в обстановке. А дракон завис – он сделал шаг вперед – ЗДЕСЬ.
– А, вот здесь, – добавил Ваймс, – здесь он был убит.
Он порылся в карманах. Чего в них только не было – ключи, обрывки веревки, пробки. После непродолжительного поиска пальцы остановились на сточенном мелке.
Он опустился на одно колено. Эррол соскочил с плеча Ваймса и вперевалку заковылял прочь, в поисках постпраздничных трофеев. Ваймс заметил про себя, что, прежде чем что-нибудь съесть, дракончик неизменно обнюхивает предмет. Оставалось загадкой, зачем он это делает, поскольку объект был съедаем независимо от результатов экспертизы.
Голова чудовища находилась примерно ЗДЕСЬ.
Ваймс двинулся назад, проводя мелком по камням, черепашьим шагом пересекая влажную пустынную площадь, подобно древнему богомольцу, ищущему дорогу в переходах лабиринта. Вот здесь было крыло, загибающееся к хвосту, который тянулся вот ДОСЮДА, так, а сейчас сменим руку и направимся к другому крылу…
Закончив работу, он присел в центре контура и пробежался пальцами по булыжникам. Найдя их холодными, он испытал удивление – оказывается, какой-то частью сознания он ожидал почувствовать тепло.
Но что-то же должно остаться. Трудно сказать, что – может, что-то маслянистое или пара похрустывающих жареных драконьих конечностей.
Эррол приступил к поеданию разбитой бутылки, выказывая при этом все возможные признаки удовольствия.
– Знаешь, что я думаю? – обратился к нему Ваймс. – По-моему, он просто куда-то ушел.
Раздался новый раскат грома.
– Ладно, ладно, – пробормотал Ваймс. – Это было только предположение. Не надо так драматизировать.
На полпути за новой добычей Эррол замер.
Очень медленно, словно на хорошо смазанных шарикоподшипниках, морда дракончика обратилась вверх.
Предметом его столь пристального внимания оказался клочок самого обычного, пустого неба.
Ваймс поежился под плащом. Дракончик, видно, умишком тронулся.
– Да успокойся ты, – сказал Ваймс. – Нет там ничего.
Эррол задрожал мелкой дрожью.
– Это всего лишь дождь, – продолжал Ваймс. – Давай, займись-ка лучше своей бутылкой. Какая ХОРОШАЯ бутылка.
Из пасти дракончика вырвался тонкий, тревожный и пронзительный взвизг.
– Ладно, сейчас сам убедишься, – сказал Ваймс. Поискав глазами, он увидел одну из сосисок Достабля, выброшенную голодным гулякой, который, очевидно, решил, что НАСТОЛЬКО голодным он не будет никогда. Ваймс подобрал сосиску.
– Смотри, – с этими словами он подбросил сосиску.
В соответствии с заданной траекторией она должна была упасть на землю. Она не должна была отлететь В СТОРОНУ, как будто он прицелился и бросил ее прямехонько в некий туннель в небе. Кроме того, туннелям не полагается таращиться на вас.
С пустого неба хлестнула ослепительная фиолетовая молния, ударила в дома поблизости от площади, пометалась по стенам, мигнула и исчезла так внезапно, как будто вдруг решила начисто отрицать свое появление.
Затем ударила опять, на сей раз в стену у самого края площади. В точке удара молния расщепилась, образовав быстро распространяющуюся по камням узорчатую сеть шевелящихся, ищущих усиков.
Целью третьей попытки стало само небо. Молния образовала лучистый столб, который медленно поднялся на высоту футов в пятьдесят-шестьдесят над землей, принял устойчивые очертания и начал медленно вращаться.
Ваймс почувствовал, что пора как-то откомментировать события. Он сумел выдавить лишь:
– Аргх.
По мере вращения световой столб испускал тонкие зигзагообразные струйки света. Они скакали по крышам, порой ныряя вниз, порой отскакивая назад. Они ИСКАЛИ.
Шквалом когтей Эррол вскарабкался по спине Ваймса и мертвой хваткой вцепился капитану в плечо. Вызванная этим мучительная боль навела Ваймса на мысль, что надо как-то отреагировать. Может, пора еще раз крикнуть? Он попробовал еще одно «Аргх». Нет, пожалуй, обстоятельства требуют чего-то другого.
Воздух запах плавящейся жестью.
Карета госпожи Овнец вкатила на площадь с шумом, напоминающим звук вращающегося колеса рулетки. Грохоча копытами, лошади устремились прямо на Ваймса и встали так резко, что экипаж, подпрыгивая, изогнулся полукругом, и не развернись лошади в противоположную сторону, то переломали бы себе ноги. Разъяренный коллаж из кожаных подушек, фехтовальных рукавиц, тиары и тридцати ярдов мокрого розового тюля наклонился к Ваймсу и прокричал:
– Лезь сюда, идиот несчастный!
Одна рукавица подхватила капитана под обмякшее плечо и, словно куль с мукой, закинула в экипаж.
– И хватит вопить, – приказал призрак, вкладывая в эти три слова целые поколения наследственной власти.
Еще один выкрик вывел лошадей из состояния растерянности и заставил их, минуя стадию разгона, сразу перейти на полный галоп.
Карета, вихляя и подскакивая на мостовой, понеслась прочь. Мерцающий усик-разведчик прошелся, словно кисточкой мазнул, по удилам, после чего утратил всякий интерес к беглецам.
– Полагаю, вы понятия не имеете, что происходит? – прокричал Ваймс, стараясь перекрыть треск вращающегося пламени.
– Ни малейшего!
Ползучие огненные линии распространялись по городу подобно сети, бледнея на расстоянии. Ваймс представил, как они вползают в окна, подныривают под двери.
– Похоже, эта штука что-то ищет! – прокричал он.
– Тогда первоклассной идеей будет смыться отсюда до того, как она найдет искомое!
Язык пламени ударился о темную Башню Искусства, слепо соскользнул по ее увитым плющом бокам и растворился в куполе библиотеки Незримого Университета.
Остальные линии замерцали и погасли.
