– Вот это да! – восторженно протянул Шноббс.
– С НАСТОЯЩИМ говяжьим рагу? – оживился Моркоу. – С хрустящими крошками сверху? И с блестящими пузырьками жира?
– Уже и не вспомню, когда я в последний раз имел дело с рагу, – Шноббс мечтательно закатил глаза, представляя гастрономические небеса. – Капелька соли и перца – и получаешь еду, достойную кор…
– Не произноси этого слова, – предостерег Колон.
– А самый лучший момент, это когда втыкаешь нож, жир трескается и коричневато-золотистый сок пузырится, вырывается наружу… – мечтательно произнес Моркоу. – Такое блюдо поистине достойно кор…
– Заткнитесь вы! Заткнитесь! – заорал Колон. – Вы… Вы… Да вы просто… ЧТО ЭТО ТАКОЕ БЫЛО, ЧЕРТ ПОБЕРИ?
С неба внезапно потянуло сквозняком, туман у них над головами стал сворачиваться кольцами и разбиваться о стены домов. По улице пронесся порыв холодного воздуха – и все затихло.
– Как будто что-то пролетело мимо нас, где-то там, наверху, – прокомментировал сержант. И застыл. – Эй, а вам не кажется, что…
– Его ведь убили. Прямо на наших глазах, – встревожено отозвался Шноббс.
– На наших глазах он ИСЧЕЗ, – уточнил Моркоу.
Они переглянулись. Стражники остались одни на мокрой, окутанной туманом улице. Там, наверху, могло прятаться что угодно. Воображение населило влажный воздух кошмарными призраками. Еще хуже было знание, что Мать-Природа вполне в состоянии населить этот самый воздух чем-нибудь и почище.
– Н-да… – почесал в затылке Колон. – Это, наверное, была просто… просто большая водоплавающая птица. Или что-нибудь в том же духе.
– Есть что-то, что в этих обстоятельствах повелевает нам долг? – спросил Моркоу.
– Есть, – решительно ответил Шноббс. – Долг повелевает нам побыстрее убраться. Вспомни Гаскина.
– Может быть, это еще один дракон, – предположил Моркоу. – Мы должны предостеречь население и…
– Нет, – с жаром возразил сержант Колон, – потому что, а, население нам не поверит и, бэ, отныне у нас есть король. Теперь это его дело, разбираться с драконами.
– Верно говоришь, – одобрил Шноббс. – Его величество, наверное, сильно разгневается. Драконы, они ведь это, как его, благородные животные. Вроде оленей. Да тебе тридлины[19] проткнут за одну только мысль убить царственное животное. Э-э, нет, на это есть король!
– Приятно все-таки, что мы не короли.
– Люди из народа, – уточнил Шноббс.
– Это крайне безответственная гражданская позиция и… – начал Моркоу.
Но тираду констебля Ночной Стражи прервал Эррол.
Дракончик трусил посреди улицы, задрав хвост-обрубок и неотрывно глядя на облака. Он проследовал мимо рядового состава, не уделив последнему ни малейшего внимания.
– Что это с ним такое? – поразился Шноббс. Оглушающий грохот у них за спиной известил о прибытии экипажа госпожи Овнец.
– Вы? – Ваймс неуверенно вглядывался в туман.
– Определенно, – кивнул сержант Колон.
– Вы дракона видели? Не считая Эррола?
– Ну-у, сэр, – сержант посмотрел на остальных двоих. – Вроде как да, сэр. Возможно. Это вполне мог быть дракон.
– Нечего им тут торчать как болванам, – вмешалась госпожа Овнец. – Залезайте внутрь! Внутри полно места!
Это и в самом деле было так. Когда карету только поставили на колеса, она, наверное, выступала гвоздем придворной программы – кругом плюш, позолота и драпировки в кисточках. Время, отсутствие надлежащего ухода и частое вынимание сидений с их мест (последнее требовалось для транспортировки драконов на презентации) сделали свое черное дело, но от кареты по-прежнему разило привилегированным классом, стилем и, разумеется, драконами.
– Ты что там делаешь? – спросил Колон, когда они загромыхали сквозь туман.
– Машу смотрящим на нас людям, – отвечал Шноббс, картинно взмахивая рукой в направлении катящихся навстречу волн тумана.
– Мерзкие это дела, – сержанта Колона охватила глубокая задумчивость. – Мы катаемся в таких каретах, а у кого-то тем временем даже крыши над головой нет.
– Это карета госпожи Овнец, – весело ответил Шноббс. – Она настоящая придворная дама.
– Она сама, может, и ничего, а вот что делали ее предки? На дворцы и кареты не заработаешь, если не будешь ходить по головам бедняков.
– Ты, наверное, злишься потому, что твоя мамочка вышивала короны на ее нижнем белье, – съязвил Шноббс.
– Это не имеет никакого отношения к делу! – с негодованием отверг дерзкое предположение Колон. – Просто я всегда считал и считаю: права человека прежде всего.
– И гнома, – вставил Моркоу.
– Ну да, разумеется, – неуверенно согласился сержант. – Так вот, все эти дела с королями и лордами, они противоречат принципу человеческого достоинства. Мы все рождаемся равными. Ненавижу, когда попирают человеческие права!
– Первый раз от тебя такое слышу, Фредерик, – заметил Шноббс.
– Для тебя, Шноббс, сержант Колон.
– Прошу прощения, сержант.
Сам туман постепенно принимал форму самого настоящего анк-морпоркского осеннего гамбо[20]. Ваймс высунулся в окно и, прищурившись, вгляделся в туманную дымку. Вскоре он промок до костей.
– По-моему, я вижу его! – наконец воскликнул он. – Поворачивайте налево!
– Кто-нибудь знает, где мы находимся? – осведомилась госпожа Овнец.
– Какой-нибудь деловой квартал, – не стал вдаваться в подробности Ваймс.
Передвижение Эррола несколько замедлилось. Дракончик по-прежнему таращился в небо и повизгивал.
– В этом тумане ничего не разглядишь! – сказал Ваймс. – Интересно, что он там…
Словно в ответ на его слова, туман начал светиться. Потом он распустился, словно хризантема, и издал что-то похожее на «ву-у-у-умф».
– О, нет! – простонал Ваймс. – Только не это!
– Чаши Непорочности, сбрызнуты ли они должным образом? – начал речитатив брат Сторожевая Башня.
– Угу, сбрызнуты что надо.
– А Воды Мира, свершено ли отречение от них?
– Свершено на полную катушку.
– А Демоны Безграничности, прикованы ли они многими цепями?
– Вот черт, – брат Штукатур даже прищелкнул языком от досады, – вечно что-нибудь да забудешь.
Брат Сторожевая Башня закатил глаза.
– Хотя бы раз, для разнообразия, можно было бы совершить все древние и неподвластные времени ритуалы правильно. Искренне советую тебе заняться Демонами, да побыстрее.
– А может, будет проще, если я в следующую нашу встречу прикую их два раза – за ту неделю и за эту?
Насупившийся брат Сторожевая Башня повертел это рационализаторское предложение в голове. Звучало вполне логично.
– Ну ладно, – уступил он. – Можешь возвращаться к круг. И все запомните: вы должны называть меня «Исполняющий Обязанности Верховного Старшего Наставника», понятно?
Это было встречено реакцией, которую он вряд ли мог назвать подобающей или достойной сделанного заявления.
– А мы и не знали, что ты теперь Исполняющий Обязанности Верховного Старшего Наставника, – пробормотал брат Привратник.
– А вам ничего и не полагается знать. Ваше дело – слушать, что вам говорят. Я – Исполняющий Обязанности, потому что Верховный Старший Наставник попросил меня сегодня открыть Ложу – сам он задерживается из-за работы, связанной с коронацией, – надменно отрезал брат Сторожевая Башня. – И если это не делает меня Исполняющим Обязанности Верховного Старшего, черт его дери, Наставника, то хотелось бы знать, что же тогда делает?
– Я все равно не понимаю, с чего бы это, – пробормотал брат Привратник. – К чему такой громкий титул? Пусть было бы что-нибудь вроде… ну, например, Соблюдатель Ритуалов.
– Верно, – поддержал брат Штукатур. – Я тоже не понимаю, с какой стати напускать на себя такую важность. Тебя ведь никаким древним и мистическим тайнам отродясь не учили – ни монахи, ни кто другой.
– К тому же нам пришлось ждать тебя несколько часов, – добавил брат Привратник. – Это неправильно. Я думал, нас вознаградят…
Брат Сторожевая Башня почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. И решил прибегнуть к дипломатии лести.
– Я уверен, Верховный Старший Наставник придет сразу, как только освободится, – начал он. – Давайте не будем все портить, а? Ребята? Мы устроили битву с драконом и все остальное, сделали так, чтобы все прошло без сучка без задоринки, – это ведь не простое дело, а? Но у нас все получилось, правильно? Мы столько всего претерпели. Давайте подождем еще чуточку, это ведь стоит того!
Фигуры в длинных одеяниях и капюшонах завозились, нехотя выражая согласие.
– Ладно.
– Вполне логично.
– Ага.
– КОНЕЧНО.
– Согласен.
– Ну, если ты так говоришь…
В сознание брата Сторожевой Башни закралось странное ощущение, что происходит что-то нехорошее, но он никак не мог понять, что именно.
