продолжал искать. Я искал камеру, с помощью которой могла производиться съёмка. И нашёл. Небольшая скрытая мини-камера была встроена в косяк входной двери. Если не присматриваться хорошенько, то её невозможно заметить. Выдернув её оттуда, я бросил камеру на пол, разбивая её.
– Что это? – уже совсем рядом проговорила Света, и я поднял голову на перепуганную жену.
– Прости, я тебя напугал.
– Таир, что это?
– Это камера. Кто-то установил её в комнате.
– Что? – Света смотрела на меня шокированными глазами, в которых зарождался страх. – Это что, они видели нас? – Я только молчал и смотрел. Ещё немного, и у жены начнётся истерика.
– Таир, они добрались и до нашей спальни? – первые капли слёз скатились по её щекам.
– Сегодня проверят дом на наличие ещё каких-нибудь камер и прослушек, – тихо проговорил я, но внутри меня уже ликовал демон, который желал вырваться наружу. Первый раз в жизни я был напуган. Этот кто-то, кого я не могу поймать уже не первый год, забрался в мой дом, молча установил камеру в спальне и вышел. Сегодня же поменяю всю охрану.
– Таир, кто эти люли?
– Если бы я только знал. – Ладонью потёр лицо. Света, не говоря мне больше ни слова, ушла в ванную комнату. И, воспользовавшись свободным временем, я вызвал Ахмеда и ребят, чтобы они проверили мой дом и все офисы.
К обеду в доме было найдено ещё две камеры. Одна в моём кабинете и одна на входе в дом. Кроме камер были и прослушки, которых было насчитано тоже три штуки. И две из них было в моём кабинете. Проверили все видео с камер. Никто чужой не заходил и не выходил. У меня даже все предположительные слепые зоны просматриваемые, но ничего. Всю охрану я, естественно, тоже заменил. А вот в офисах камер и прослушек не было, но от этого легче всё равно не стало.
Глава 28
Таир
Не спал практически всю ночь. Не выдержав, собрался и поехал в больницу. Света спала и не заметила его ухода. Она вообще в последнее время не замечает его расстройств, что он раздражён и часто отсутствует дома, будто бы это так и должно быть. И если бы это случилось несколько месяцев назад, она бы давно уже закатила скандал и выспрашивала у него, где он был и что с ним. Но жену будто бы подменили. Неужели на неё так беременность влияет?
Он стоял, прислонившись спиной к стене в углу палаты, и неотрывно смотрел на лежащую без сознания Оксану. Она была похожа на спящую красавицу, как из той сказки, если, конечно, не брать в расчёт того, что к её телу были подключены провода от аппаратуры, и из руки торчала игла с капельницей. Её кожа была настолько бледной, что через неё можно было просмотреть каждую венку.
Протерев лицо ладонью, Таир тяжело вздохнул и поморщился от запаха лекарств, которыми была пропитана палата. Он подошёл к окну и открыл его, впуская свежий воздух внутрь. Ужасно хотелось курить, но если он сейчас это сделает, то его за шиворот отсюда выкинут. Стиснув зубы, он прикрыл глаза и мысленно уже в тысячный раз себя проклинал. А если Оксана не выживет? Ведь врачи не обещают ничего хорошего, наоборот, они готовят его к худшему повороту событий. Что если это так? Что ему сказать её дочери? Что это он убил её мать? А он не сомневался, что именно из-за него она сейчас тут лежит.
Уже не в первый раз Таир портил этой девчонке жизнь. Сначала по собственной прихоти забрал её у мужа. И пусть тот был подонком и гадом, но он был её мужем. А Таир вырвал её из привычной жизни и, как чудовище, запер её в своей квартире и приставил охрану, чтобы она не сбежала. А когда всё-таки у неё получилось это сделать, он нашёл и наказал. Но потом пожалел, провёл в её объятиях ночь. Она призналась ему в любви, а он выбросил её из своей жизни. Хотя сам каждый день страдал и думал, как она там.
Эта девчонка была единственным человеком, кто принимал его таким, какой он есть. Ей не нужны были его деньги, связи. Ей всего-навсего нужен был лишь он. Чтобы он был рядом. Но и это Таир у неё отобрал. Только вот потом уже поздно понял, что ничего не сможет вернуть назад. И вот после долгих лет разлуки, когда он снова встретил её, крышу опять сорвало. И нет бы выучиться на прошлых ошибках. Так нет, он снова подставил её и теперь неизвестно, останется она жива или нет. Он причиняет ей боль, не желая этого.
– Вы ненормальный? – от резкого женского голоса, он вздрогнул и обернулся. – Вы что творите? Закройте окно, на дворе не месяц май.
– Я просто хотел проветрить, – пробубнил он и прикрыл окно, разворачиваясь к медсестре, которая вошла в палату.
– Таир Намикович, я всё понимаю, вы переживаете за Оксану Георгиевну, но напрасно вы тут целыми днями сидите. Я уверена, что у вас есть и другие дела, так займитесь ими. А если девушка придёт в сознание, то мы вам сообщим. И передайте её подруге, чтобы не волновалась, а то та тоже постоянно приходит или названивает. У нас не проходной двор. У нас больница, – с недовольством проговорила девушка.
– Хорошо. Я сейчас уйду. Дайте мне минуту, я попрощаюсь наедине. – Медсестра кивнула и вышла из палаты.
Таир обошёл кровать и присел на её край, беря в руки прохладную ладонь Оксаны. Поднёс её к своим губам и, чуть касаясь, поцеловал.
– Вернись к нам, пожалуйста, – прошептал он чуть слышно. – Прошу тебя, вернись не ради меня, а ради Кати. Она ждёт свою мамочку и скучает по тебе. Я обещаю тебе, если ты вернёшься, я навсегда пропаду из твоей жизни. И больше никогда не побеспокою. Только вернись, маленькая!
Он первый и последний раз в своей сознательной жизни плакал только на похоронах своей матери. И вот сейчас, когда снова взглянул на Оксану, его глаза зажгло. Не сразу понял, что с ним происходит, и попытался подавить это чувство, но оно оказалось сильнее его. Мужики умеют плакать, кто бы что ни говорил. Ему не было так страшно, даже когда он горел заживо в своём доме в собственной кровати. Потерев ладонями лицо, он молча встал с кровати и, не говоря больше ни слова, вышел из палаты.
На улице было раннее утро.
