К своему XVIII съезду (10–21 марта 1939 г.) партия пришла преобразованной: «двурушничество» было выкорчевано с кровью, партия стала единодействующим и единомыслящим организмом. Ее официально стали называть «партией Ленина – Сталина».
В 1938 г. и по ноябрь 1939 г. часть исключенных из партии (10 %) была реабилитирована и восстановлена в рядах ВКП (б). Но репрессии не прекращались. Особенностью новой волны террора стало привлечение к ответственности исполнителей прежнего репрессивного курса, в т. ч. бывших наркомов внутренних дел СССР Г. Г. Ягоды и Н. И. Ежова. В конце 1938 г. НКВД возглавил 39-летний Л. П. Берия, ставший верным помощником Сталина почти до его смерти.
С конца 30-х годов власть И. В. Сталина, который непосредственно контролировал силовые наркоматы, стала не только необъятной, безграничной и бесконтрольной, но и безусловной. Режим личной власти достиг вершины. В 1937 г. немецкий писатель Л. Фейхтвангер в беседе со Сталиным высказал мнение, что в СССР сложился «безмерный культ» Сталина, подтверждением чему служат тысячи чудовищных размеров портретов «человека с усами». Сталин дал этому три объяснения: первое – рабочие и крестьяне слишком заняты другими делами и не могли развить в себе хороший вкус; второе – люди, обладающие вкусом, довольно поздно признали существующий режим и теперь стараются доказать свою преданность с удвоенным усердием (Сталин назвал их «подхалимствующими дураками»); третье – это важно для того, чтобы в решающий для страны час народ не раздумывая шел туда, куда укажет «человек с усами».
Административно-командная система управления страной с середины 30-х годов приобрела деспотические формы. При этом сам вождь создал о себе славу бескорыстного и скромного человека с «головой ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата», как написал Анри Барбюс в 1935 г. «Из длинной серой сталинской шинели» впоследствии вышли многие представители правящей номенклатуры, жадные к внешнему богатству и незаслуженной славе.
Летом 1940 г. в далекой Мексике агентом НКВД был убит личный враг Сталина, бывший товарищ по революционной борьбе Лев Троцкий. Но обвинение в троцкизме на десятилетия стало самым страшным для советского коммуниста и гражданина.
4. СССР накануне войны
Промышленность. Накануне Великой Отечественной войны продолжалась ускоренная индустриализация, в основе которой лежал курс на преимущественное развитие тяжелой промышленности. Но в отличие от предыдущих лет, развитие промышленности в 1938–1941 гг. имело ряд особенностей. Прежде всего, попытались исправить опасный перекос в размещении производительных сил страны. Упор строительной программы был сделан на развитие восточных районов страны, где предусматривалось строительство значительного числа предприятий-дублеров. Особое значение придавалось топливно-энергетической базе – расширению Кузнецкого угольного бассейна и созданию в районе между Волгой и Уралом на территории Татарии и Башкирии новой нефтяной базы – «Второго Баку». Ускоренно возводились третий металлургический гигант – Ново-Тагильский завод, крупнейший завод транспортного машиностроения – Уралвагонзавод, Краматорский завод тяжелого станкостроения, дальневосточный завод «Амурсталь», горнометаллургический комбинат на Кольском полуострове «Североникель» и др. Однако до войны ни одно из предприятий-дублеров в строй ввести не успели.
Второй особенностью стало всемерное развитие оборонной промышленности. Предприятия, производившие вооружения и боеприпасы, строились скоростными методами. Это диктовалось как усилением агрессивности Японии в Азии, так и началом войны в Европе. Третий пятилетний план развития народного хозяйства (1938–1942 гг.) постоянно пересматривался в пользу «оборонки», военно-промышленного комплекса. Последний раз это было сделано в феврале 1941 г. на XVIII конференции ВКП (б), которая одобрила народнохозяйственный план на 1941 г.
В 1938–1940 гг. ежегодный прирост оборонной продукции составлял почти 40 %, что примерно втрое превышало общие темпы роста промышленного производства. Расширение оборонной индустрии шло по пути перекачки средств из других отраслей экономики, перевода предприятий гражданского производства в разряд военных, а также расширения удельного веса военных заказов на заводах и фабриках, работавших по социально-культурной программе. Было свернуто производство техники для сельского хозяйства, автомашин для гражданских целей. Тракторные заводы полностью переключились на производство танков и тягачей для армии. Было прекращено государственное жилищное строительство, остановлена программа генеральной реконструкции города Москвы, развернутая в 1935/36 гг. Вспоминая предвоенные годы, В. М. Молотов признавал, что от рабочих и крестьян руководство СССР требовало колоссальных жертв, в напряжении держали весь народ, за труды практически не платили, «на пушки денег не хватало».
Сельское хозяйство. Победа колхозного строя, не избавив крестьян от стихийных сил природы, поставила их в прямую зависимость от государства. Труд на общественной ниве был трудом на государство. Главным девизом колхоза стал призыв: «Сдай хлеб государству!». Он повторялся в разных вариантах с учетом хозяйственной ориентации регионов. Труд в личном подсобном хозяйстве был трудом на себя. Оставив в распоряжении крестьян личное подсобное хозяйство, государство сняло с себя заботу о пропитании колхозников. В этом состояло главное отличие сталинского плана коллективизации от ленинского. Ленин предполагал провести производственное кооперирование крестьян путем создания коммун – высшей формы колхоза.
Естественная забота о себе и своей семье заставляла крестьян уделять главное внимание своему саду и огороду, часто расширяя их размеры за счет общественных земель. Как прежде на помещика, так ныне на государство трудились с меньшей охотой. Были трудоспособные колхозники, которые за год не вырабатывали ни одного трудодня. Их численность в 1938 г. превышала численность колхозников-ударников, которые вырабатывали до 600 и больше трудодней в год.
Накануне войны руководство СССР ужесточило свою аграрную политику. Ее основные направления были определены майским (1939 г.) пленумом ЦК ВКП (б). Прежде всего, под знаменем борьбы с разбазариванием и расхищением общественных земель началась борьба с личными хозяйствами. Путем обмера приусадебных участков колхозников и единоличников их размеры сократили. Из 2,5 млн. гектар отрезанных «излишков» 2/3 вернули в колхозы, а треть передали переселенцам, главным образом на востоке страны.
Вторым направлением предвоенной аграрной политики стало сельскохозяйственное переселение. Из центральных малоземельных районов в плановом порядке на Дальний Восток, в Забайкалье и другие восточные районы СССР за два года (1939–1940 гг.) переселили 137 тыс. семей колхозников. Переселенцы должны были освоить восточное многоземелье.
С 1940 г. важным направлением аграрной политики стало решение зерновой проблемы путем поднятия на Востоке целинных, залежных и переложных земель. В апреле 1940 г. ЦК партии и СНК СССР приняли постановление «О дальнейшем подъеме зернового хозяйства в колхозах и совхозах восточных районов СССР». К концу пятилетки на территории двух краев (Алтайского и Красноярского) и 9 областей (Новосибирской, Омской, Челябинской, Акмолинской, Павлодарской, Кустанайской, Семипалатинской, Северо-Казахстанской и Восточно-Казахстанской) планировалось поднять 4,3 млн. гектар целины. Это был курс на экстенсивное развитие сельского хозяйства, т. к. создание колхозов не решило зерновой проблемы в плане валового производства. Война прервала целинную кампанию. К лету 1941 г. успели освоить только 390 тыс. га.
Одновременно была развернута борьба с хуторами, главным образом на территориях, вошедших в состав СССР в 1939–1940 гг. К началу войны было ликвидировано 816 тыс. хуторов и мелких (до 10 дворов) поселков. Война «помешала» выполнить план в 1 млн. Хуторян рассматривали как кулаков, их сселяли на центральные усадьбы, а сопротивлявшихся ссылали в отдаленные места.
Наконец, в целях укрепления трудовой дисциплины в колхозах ЦК партии установил обязательный минимум трудодней в году – от 60 в зерновых до 100 в хлопковых районах страны. Трудоспособные колхозники, не выработавшие трудового минимума, исключались из колхоза и отправлялись на принудительные работы.
Накануне войны в СССР насчитывалось более 235 тыс. колхозов и 4,2 тыс. совхозов. Многие из них, оказавшись на оккупированной противником территории, не были распущены и эксплуатировались захватчиками в своих интересах.
Трудовое законодательство. Тяжелые условия жизни и работы, отсутствие нормального жилья вынуждали огромные массы рабочих кочевать с места на место в поисках лучших условий. Это допускалось законом, но отрицательно сказывалось на промышленном производстве и производительности труда. В условиях гонки вооружений государство не располагало экономическими средствами стабилизации рабочей силы. Поэтому руководство страны совместно с лидерами профсоюзов в 1939–1940 гг. решили покончить с высокой текучестью чрезвычайными мерами – антирабочим законодательством.
Во-первых, с января 1939 г. была введена единая трудовая книжка, без которой нельзя было устроиться на работу. Туда вносились все смены места работы и их причины. Книжка находилась в руках администрации.
