советы вам и Руке-Ольхе.
Вестник одарил Иволгу призрачной улыбкой.
– Естественно, – ответил он. – Завтра вечером ты возьмешь отряд пеших разведчиков, а потом доложишь о том, что тебе удастся узнать. А теперь пора ложиться спать.
Иволга встал, поклонился Руке-Вестнику и вышел из шатра. Я собрался последовать за ним, но Вестник меня остановил.
– Ты увидел в нем достоинства, и это похвально, – сказал он, – но нет ничего хорошего в том, чтобы оставаться в тени советчика. Ты Рука императора, Ольха, и мой заместитель, однако отступаешь в сторону, позволяя Иволге и мне решать стратегические вопросы.
У меня перехватило в горле от смущения.
– Я уже говорил вам, что не подготовлен к войне.
– Тем не менее ты должен учиться быть воином, – сказал Вестник и указал на мою левую руку. – Это оружие, которое тебе доверили.
Я подумал о Железном танце, о подушечках пальцев – теперь ставших гладкими, – где прежде у меня имелись мозоли, о синяках на бедрах и вдоль ребер, о боли в мышцах после долгих ночей, когда я проводил тренировочные бои с бабушкой.
Она пыталась учить меня войне. Но меня война занимала лишь как возможность доказать ей, что я достоин обучения магии.
Теперь я так же воспринимал осаду Железного города. Если я должен решать военные задачи, чтобы заслужить место в Имперской Академии, среди тех, кто посвятил жизнь пониманию могучих сил мира, тогда я обязан добиться успеха, несмотря на то, что я никогда не смогу так же мастерски изобретать тактические ходы, как Иволга.
– Конечно, Рука-Вестник, – сказал я и вышел из палатки.
Иволга ждал меня снаружи, надев капюшон, чтобы защититься от дождя.
– О чем он говорил? – спросил Иволга.
– Я его ученик, – сказал я, направляясь к своей палатке. – Иногда мы обсуждаем вещи, которые тебя не касаются.
– Верно, – сказал он и зашагал рядом со мной. – Как насчет быстрой игры перед сном? Нам не удавалось поиграть с тех пор, как мы покинули Крепость Заходящего-Солнца, и ты почти меня победил…
– Я думаю, мы должны сделать, как сказал Рука, лечь спать, – возразил я.
– Ну, – протянул он и немного помолчал. – В таком случае я проверю, как устроились солдаты. Спокойной ночи, Ольха.
– Спокойной ночи, – не глядя на него ответил я, а потом долго лежал без сна, прислушиваясь к шуму дождя.
К утру он заметно ослабел, но темные тучи продолжали скрывать небо, обещая новые ливни, и мы постарались использовать даже незначительное улучшение погоды. Вестник назначил меня ответственным за окружение нашего лагеря и города траншеями, а Иволга потратил день на отбор отряда разведчиков и планирование экспедиции, которую поведет в шахты вечером. Я был рад, что у меня появилась возможность проявить себя в отсутствие конкурента.
Однако очень скоро мое невежество проявилось вновь. У нас имелось достаточно солдат, чтобы не слишком плотно окружить Железный город, но не осталось резервов, чтобы вести осаду без частокола и патрулей. Попытки наших солдат выполнить обе задачи на горной местности осложнялись раскисшей после недели сильных дождей землей. Я ездил от одной траншеи к другой, давал указания, но всякий раз капитаны эскадронов в мягкой форме мне возражали. Да, частокол защитит наши палатки от лучников на стенах города, но, если учесть, что вода скопилась у подножия склонов, любые земляные работы могут привести к обрушению валов. Лучше и проще разместить палатки подальше от стен и рискнуть увеличением дистанции, которую предстоит контролировать патрулям, на несколько дюжин шагов.
После третьего такого разговора я лишь утверждал планы, которые предлагали капитаны, однако просил их обосновать, делал вид, что оцениваю предложенные мне идеи, а потом их одобрял. Я чувствовал себя глупо, но было бы еще глупее рисковать жизнями солдат, игнорируя советы опытных воинов, пусть и имевших не такое высокое звание, как у меня.
Позднее в этот же день, на обратном пути в главный лагерь, расположенный перед воротами Железного города, я столкнулся с Вестником, похвалившим строительство укреплений, за которые я отвечал.
Поборов вину, стыд и разочарование, я признался, что ничего не делал, лишь утверждал планы, которые мне предлагали капитаны эскадронов, – мое признание вызвало призрачную улыбку Вестника, а потом он одобрительно кивнул.
– Далеко не всякий командующий так же умен, как Су Белый-Нож, – сказал он. – Большинству достаточно обеспечивать дисциплину и осуществлять стратегические решения. Кто лучше знает, где строить отхожие места, чем те, кому предстоит ими пользоваться?
К тому времени, когда мы с Вестником добрались до главного лагеря, солнце уже клонилось к закату, а лес наполнился тенями и пением козодоев. Иволга и его разведчики уже приготовились уходить, надели темную одежду, привязали ветки к плечам и капюшонам и вооружились короткими мечами и охотничьими луками. В конце концов, лучше ускользнуть от разбойников Найэни при встрече, чем вступить в схватку и выдать наш интерес к старому руднику.
Иволга приветствовал нас полупоклоном.
– Мы уходим, – сказал он. – Назад я планирую вернуться до восхода, вне зависимости от того, будет ли нам польза от этих шахт или нет.
– Будь осторожен, – сказал Вестник. – Враг вполне может отправить в лес своих разведчиков.
– Конечно, – ответил Иволга, не в силах скрыть возбуждение. – Любое существо, которое мы встретим, может оказаться изменившей форму ведьмой.
– Возможно, в таком случае тебе стоит взять с собой Руку-Ольху, – задумчиво добавил Вестник. – Он почувствует след колдовства и сможет тебя предупредить.
Иволга посмотрел на меня.
– Я буду рад его компании, если вам он сейчас не нужен.
Вестник пожал плечами.
– Пусть Ольха решает сам.
Неужели это новое испытание? Зачем он прочитал мне вчера лекцию о том, что я должен показать себя успешным командиром и выйти из тени Иволги… чтобы теперь послать в качестве его подчиненного? Зачем еще я там нужен, если это всего лишь предосторожность?
– А Руки императора часто отправляются на разведку? – спросил я. – Если какие-то птицы в гнездах или звери в норах – это ведьмы, изменившие свой облик, то Вестник или я уже их бы почувствовали. Это твой план, Иволга. Я не стану мешать тебе прославиться.
Иволга нахмурился, словно задумался, следовало ли ему на меня обидеться. Я почувствовал укол вины, но не стал обращать на него внимания. Мне требовалось обозначить границы хотя бы для того, чтобы соответствовать ожиданиям Вестника. Я не сомневался, что наша дружба выдержит это испытание.
– Ладно, – сказал он и кивнул своему сержанту. – Мы уходим.
– Мы будем ждать твоего доклада, – ответил я и поехал дальше.
В ту ночь, пока я лежал на своей койке и наблюдал за игрой теней от костра часового на стенке палатки,
