– Везет тебе! Хор махнул рукой.
– Как всегда. У меня тут кое‑что есть про запас. Не поверишь – сам министр экономики Гвено!
– Ого!
Лео выпил, с интересом посмотрел на Хора, шутливо погрозил ему мясистым пальцем.
– Ах ты, старый лис! Думаешь, габеронцы согласятся выпустить тебя из мышеловки в обмен на неиспорченное здоровье его превосходительства? Или ты уже начал торговаться за свою шкуру?
Хор пропустил это замечание мимо ушей.
– Если все идет по плану, вторжение в долину реки Кири уже началось, – сказал он сухо. – Армия Боганы будет скована, там ведь наступают танки. А с милицией и горсткой бродяг Кэндала мы тут управимся. Главное для нас – удержать плацдарм.
– А стоит ли?
Лео поднял мохнатые рыжие брови, напряжение, до сих пор не сходившее с его лица, ослабло.
– Дай‑ка мне виски. Дьявол, ногу мою они все‑таки зацепили.
Хор засопел, стиснул зубы и сунул руку в карман.
– Выпьем за удачу!
– Выпьем! – охотно согласился Лео.
Он повернулся к столу, и почти в то же мгновение что‑то тупое и горячее гулко ударило ему в спину, разрывая, раскалывая его могучее тело. Бельгиец рухнул лицом в тарелки, в предсмертных судорогах цепляясь за стол.
Хор твердо знал, что одного его габеронцы охотнее обменяют на жизнь двух заложников, чем вместе с его другом Лео.
ГЛАВА 12
Гараж, в котором по приказанию Хора заперли Корнева и Гвено, охранял Джимо. Добродушный проповедник меланхолично шлепал по теплым лужам, оставленным ливнем на плотном, хорошо утрамбованном и посыпанном гравием дворе.
За воротами гаража горел яркий свет: мощная лампа под плоским железным абажуром освещала голые стены, верстак.
Мануэль Гвено сидел на старой шине, которую они выкатили из‑под верстака на середину гаража. Корнев молча ходил взад и вперед от задней стены гаража к воротам и обратно, кружил вдоль стен, не останавливаясь ни на мгновенье.
Он думал о сыне, о том, как все произошло случайно и нелепо. Он горько усмехнулся: а так ли уж все это было случайно и нелепо?
Ведь он, Корнев, в сущности, знал, что вторжение вот‑вот начнется. Об этом знала вся страна. Наемники скапливались на границах, португальцы проводили маневры на побережье, их военные суда то и дело появлялись в прибрежных водах республики. Речь шла только о сроках. А когда республиканское правительство объявило, что конфискует контрольные пакеты акций иностранных банков, стало ясно, что вторжение начнется в ближайшие недели. Габерон чувствовал, что на него надвигается гроза, и готовился к ней.
И Корнев сначала твердо решил написать Жене, чтобы этим летом он не приезжал. Потом передумал. У парня были последние каникулы, и он так любил Африку! Но где‑то в глубине души была и другая мысль – сыну пора становиться настоящим мужчиной. А если ему придется понюхать пороху, что ж, это пойдет только на пользу.
Не было для него случайностью и участие сына в побеге Мангакиса и Елены. Да, советник поднялся наверх не затем, чтобы бежать: он был готов к побегу морально, разговоры в холле сделали свое дело. Но Корнев был уверен, что организовал побег его сын – не таков он был, чтобы не попытаться чего‑нибудь предпринять, чтобы молча сидеть и ждать сложа руки своей участи.
Слишком хорошо знал Корнев характер своего сына! Он сглотнул комок, подступивший к горлу. Что там, в холле? Что задумал Хор? Что с Евгением? Корнев не верил, не хотел верить, что с сыном может случиться что‑нибудь…
Гвено встал и подошел к нему, видно, хотел что‑то сказать, но так ничего и не сказал.
Неожиданно ворота скрипнули и приоткрылись. В широкой щели появилась добродушная физиономия Джимо.
– Пардон, маета… – сказал он робко, протискиваясь в гараж. – Свет… можно мне свет?
Он говорил на ломаном английском языке и был явно смущен.
– Я не закрывать дверь? О'кэй, маста?
Джимо обращался к Корневу: белый человек был для него хозяином на всю жизнь, что бы ни случилось вокруг.
Корнев безразлично пожал плечами.
– Танкью, маста, – расплылось в широкой улыбке лицо Джимо. – Танкью…
Он попятился и скрылся, оставив ворота приоткрытыми. Гвено осторожно подошел к воротам и выглянул наружу. Затем он обернулся, прижал палец к губам и кивнул Корневу. Тот, стараясь не шуметь, подошел к нему.
Снаружи, присев на корточки, расположился Джимо. Он держал в полосе света перед собою – почти на вытянутых руках – тонкую книжечку в твердой обложке из прозрачного пластика. Толстые губы его шевелились, он старательно морщил лоб, неуклюже выговаривая вполголоса английские слова.
Автомат его мирно лежал рядом, на земле. Рядом с ним стоял маленький транзисторный приемник с выдвинутой антенной.
– Эй, – негромко окликнул солдата Гвено.
Джимо вскинул голову, прищурился, стараясь разглядеть лицо Гвено, из‑за спины которого бил яркий свет.
– Дай нам приемник!
Гвено сказал это властно, на местном языке, и Джимо поспешно выполнил его приказ. Он встал и протянул приемник Гвено, и в тот же момент сильный рывок втянул его в гараж.
Рванув солдата за кисть, Гвено отпрянул в сторону и выставил вперед ногу. Джимо перелетел через нее и рухнул лицом вниз, на цементный пол гаража. Гвено рванулся вперед, подхватил автомат наемника.
– Ворота! – хрипло крикнул он Корневу. – Закройте ворота на засов…
Он стоял с автоматом у ворот, не сводя глаз с Джимо, сидевшего на полу и державшегося обеими руками за голову. Засова на воротах не было.
Корнев схватил лом, старый и ржавый, забытый, вероятно, здесь много лет назад. К счастью, на створках ворот были приварены скобы, которыми пользовались как ручками. Корнев поспешно сунул туда лом.
Джимо обалдело крутил головой, все еще не понимая, что случилось. Гвено решительно подошел к нему и отцепил от широкого брезентового пояса противотанковые гранаты, кинжал. Джимо сунул руку во внутренний карман и сам протянул ему пистолет.
– Парабеллум, – сказал он с уважением к оружию.
– Все? – строго спросил его Гвено.
– Да, маста…
Джимо вскочил на ноги и вытянулся.
– Ладно! – прикрикнул на него Гвено, – Садись в угол и читай свою книжку.
Он поднял радиоприемник, щелкнул кнопкой.
– …дром в руках солдат революции, – говорил голос с португальским акцентом. – Войска освобождения наступают из долины реки Кири. Генеральный штаб войск свергнутого режима сдался в полном составе. Революционное правительство, не желающее дальнейшего кровопролития, еще раз предлагает солдатам и милиционерам бывшей республики прекратить бесполезное сопротивление и сдать оружие. Вы слушаете радиостанцию «Голос Габерона».
