– Для того чтобы добиться победы, мало лишь верить в нее, – спокойно заметил Мангакис.
– Надо перебить их! – Женя возбужденно сжал кулаки.
– Это не игра в солдатики, Джин, – покачал головой Мангакис. – Проигрыш здесь оплачивается слишком дорого!
– Я не мальчик! – обиделся Евгений.
Мангакис неопределенно покачал головой. Ну как рассказать этим молодым людям, что творится у него в душе? Как объяснить им, чего ждут от него Корнев и Гвено? Радио молчит: кто знает, что там произошло?
Дочь подошла к нему и прижалась щекой к плечу, заглядывая в глаза.
– Ведь ты воевал, папа, – неожиданно сказала она полушепотом. – Придумай что‑нибудь.
– Тебе сказала об этом мать? – резко вскинул голову Мангакис.
Девушка кивнула.
Отец горько усмехнулся.
– Я был плохим солдатом.
– Неправда, мама говорила, что вам не повезло.
Мангакис подошел к окну. Гроза бушевала над западной частью города, там, где был военный лагерь «Миринда». Пальба в той стороне стихла.
– Дядя Бэзил…
– Ну?
Грек обернулся к юноше. Лицо Евгения было решительно.
– Вы должны уйти отсюда. Вы должны быть…
– Вы словно все сговорились! И ты, и твой отец, и Мануэль Гвено!
Мангакис почти кричал.
– А Елена? Что будет с Еленой?
– Но я же не маленькая, папа! Что вы все твердите: Елена, Елена, Елена?..
– Вы уйдете отсюда вместе, – неожиданно спокойно сказал Женя.
– Не говори чепухи! – рассердился Мангакис.
– Отсюда можно уйти!
Женя осторожно приоткрыл окно: сильный ветер гудел в листве сада.
– Можно, папа, можно! – девушка вдруг радостно запрыгала, захлопала в ладоши.
Евгений благодарно улыбнулся, подошел к ней, обнял – впервые в жизни он обнимал девушку, и все получилось удивительно просто и естественно.
Но Елена слегка оттолкнула его.
– А как ты?
– Я останусь здесь.
– Ты пойдешь с нами, – решительно сказала Елена.
ГЛАВА 9
Мангакис не сразу догадался о способе, при помощи которого молодые люди предполагали выбраться из дома. Одно из окон комнаты Елены выходило в боковую часть сада – всего лишь метров десять было между высоким забором, за которым начинался заросший высокой травой пустырь, и стеной дома. Здесь росло мощное дерево‑зонт: его ветви тянулись параллельно земле четко различимыми этажами. Еще несколько лет назад Женя, Елена и Майк изобрели для себя своеобразный вид спорта: из окна, в которое почти упирались две мощные ветви, нужно было перебраться на пустырь за стеной сада.
И сейчас этот путь не был особенно трудным. Главное, чтобы солдаты не заметили, как они будут перебираться из окна на дерево.
– Староват я, чтобы лазить по деревьям, – проворчал Мангакис, прикидывая в уме предстоящий путь по ветвям. – Ну ладно, рискнем!
– Но я пойду, если пойдет и Джин, – упрямо заявила Елена.
Евгений тяжело вздохнул.
– Хорошо. И я с вами.
Ветер все сильнее гудел в ветвях. Во дворе возбужденно разговаривали наемники. Потом кто‑то затянул унылую, протяжную песню.
– Тише! – вдруг загремел голос Аде. – Грозы не видали? А ну разойтись по местам! И чтоб больше носа никто во двор не высовывал!
Пение оборвалось. Наемники, вполголоса огрызаясь на сержанта, побрели по своим местам. Во дворе все стихло.
Женя решительно выключил свет и подбежал к окну.
– Я пойду первым, – сказал он и вскочил на подоконник.
Через минуту он уже стоял на массивной ветви, одной рукой держась за другую ветвь, идущую строго параллельно той, на которой он стоял.
– Давай руку! – сказал он, протягивая свободную руку девушке.
Та отрицательно покачала головой.
– Лучше сам держись покрепче. А я‑то уж как‑нибудь…
Она уверенно выбралась из окна.
– Ну что ты стал? Иди же!
Третьим выбрался Мангакис.
Нижняя ветвь пружинила и слегка потрескивала под тяжестью их тел, верхняя, за которую они держались, чуть прогибалась. Но широкие, как у фикуса, листья надежно укрывали их от взглядов снизу. Впрочем, во дворе никого не было.
Они быстро очутились у могучего ствола – половина пути была пройдена.
– А ты храбрая! – с уважением заметил Женя, когда они прижались к стволу, переводя дух.
– Это я от страха, – призналась девушка. – А ты, папа?
Она замолчала, словно подбирая слово, но так и не окончила фразы.
– Осваиваю на старости лет цирковую профессию: новый аттракцион – «Под куполом Мангакисы», – пошутил ее отец.
– А что из‑за нас будет Майку? – вдруг забеспокоилась Елена.
Женя осторожно тронул ее локоть:
– Пошли!
– Тише! Смотри!
Девушка испуганно схватила его руку и кивнула вниз. Сквозь листья было видно, как чья‑то тень бесшумно скользнула вдоль стены дома и скрылась за углом. Они подождали еще несколько мгновений и хотели было уже двинуться по ветвям к забору, как вдруг из‑за угла грохнуло: один выстрел, второй… Две красные ракеты одна за другой взмыли в черноту ночного неба. И сейчас же еще два выстрела – на этот раз две зеленые ракеты…
– Стой! – раздался сейчас же резкий голос Аде. – Стой, буду стрелять!
У Жени перехватило дыхание. А за углом послышался какой‑то шум, глухие звуки ударов и короткая автоматная очередь.
– Сволочь! – громко выругался сержант. – Этот парень кому‑то сигналил, господин капитан! Он пытался бежать. Пришлось его…
– Бежать?
Это уже был голос Майка. Затем последовала пауза, и опять голос Майка – встревоженный, резкий:
– Сержант! Давно погас свет на втором этаже?
– Не обратил внимания, господин капитан! – в голосе Аде все еще звучало возбуждение. – А куда этого предателя?
– Да погоди ты!
Женя услышал, как захрустел гравий под ногами Майка, бегущего в дом.
– Бегите! – приглушенно крикнул он, пропуская вперед Елену и ее отца. – Сейчас он все поймет. Быстрее!
Елена осторожно пошла вперед. Ветвь под ногами была скользкая, толстая: словно отполированная кора не держала ногу. Но девушка крепко держалась за другую ветвь, протянувшуюся почти параллельно той, по которой она шла, вверху.
Ветви дерева‑зонта росли четко обозначенными этажами – метра полтора пространства отделяло один от другого. И Мангакис мысленно возблагодарил природу, создавшую зеленый мост, по которому он шел вслед за дочерью к свободе.
Оказавшись на самом конце ветви – уже за забором, – Елена секунду помедлила, прыгнула и почти бесшумно упала в густую, высокую траву. Следом за нею тяжело рухнул Мангакис.
«Только бы не нарвалась на змею», – подумал Женя и повернул назад. Он не боялся того, что его ожидало, и думал лишь об одном – сколько минут он сможет выиграть для беглецов: пять, десять, пятнадцать?
