Штайнер, пожилой дородный немец, улыбнулся сквозь крашеные усы, подергал свой солидный нос и жестом той же руки предложил Куреку говорить первым. Курек кивнул и, прежде чем начать, откашлялся. Это был старый круглолицый мужчина с совершенно лысой головой. Большой острый нос делал его похожим на птицу. Антону вспомнился почему-то скворец. Вероятно, из-за того, что у Курека к тому же был скрипучий голос.
– Не буду скрывать, что в ближайшее время мне хотелось бы закончить свою карьеру и отойти от дел. Однако мы собираемся вынести на телеконференцию один очень важный организационный вопрос. Мы считаем целесообразным слить Службу Эксплуатации со Службой Безопасности. Их функции сейчас настолько переплелись, что координация работы двух служб превратилась в основную задачу управления. Согласитесь, что нет вопросов эксплуатации Супермозга, которые бы не затрагивали проблему безопасности. Нет также ни одного аспекта безопасности, который бы не влиял на условия эксплуатации. Только централизация управления позволит нам находить оптимальные решения тех задач, которые ставит пред нами научно-технический прогресс на современном этапе развития цивилизации…
– Однако многие специалисты и простые обыватели являются ярыми противниками чрезмерной централизации управления Супермозгом, – вставил свое замечание корреспондент.
– В вашем замечании мне понравилось слово «чрезмерной». Мерой достаточной степени централизации является минимум затрат на управление Супермозгом. В этом смысле мы далеко еще не достигли необходимого уровня централизации, поэтому о чрезмерности говорить преждевременно. Если бы противники предлагаемой нами реорганизации поработали в тесных рамках нашего бюджета, они бы поняли, как нужно экономить средства пользователей ресурсами Супермозга. Экономить на управлении – один из основных путей снижения тарифов на вычислительные услуги. Все другие способы ограничены темпами технологического прогресса, а это более инерционная вещь, чем организационная структура…
– Благодарю вас за исчерпывающие разъяснения! Вы хотите еще что-либо добавить к сказанному?
– Нет. Благодарю за внимание!
– Тогда мы предоставим возможность изложить свою позицию доктору Штайнеру.
Штайнер повторил процедуру со своим носом. Похоже, этим жестом он начинал каждую фразу, отметил Антон.
– Согласен с господином Куреком. В данном вопросе наши позиции совпадают. Мы встретились с ним в неофициальной обстановке, чтобы согласовать некоторые детали предстоящей работы не заочно или по телескрину, а, как говорится, лицом к лицу. На конференции мы попытаемся также противостоять попыткам, разместить на Кольце частные системы с назначением подобным Супермозгу. Все эти мини– и микро-мозги только усугубляют ситуацию с безопасностью и надежностью…
В этот момент появился слуга. Он прикатил тележку с кофейным сервизом.
– Разрешите предложить кофе?
Штайнер кивнул. Корреспондент повернулся лицом к экрану и быстро протараторил:
– По договоренности кофе служит сигналом об окончании официальной части нашей беседы. Мы надеемся в серии интервью ознакомить вас с вопросами и позицией всех Членов Совета Кольца на предстоящей конференции. Благодарю за внимание!
Воспроизводство записи закончилась. Экран переключился на системное меню. Джон повернул голову к Антону:
– Я почему-то уверен, что работает ваша программа, Антон!
– А сколько длится интервью?
– Это имеет какое-то значение?
– Сейчас программа сохраняет работоспособность пять минут и семнадцать секунд.
– Вы мне этого не говорили!
– Вы мне тоже далеко не все сказали, не правда ли?
– Для этого я и попросил вас прийти. Только что нам даст хронометраж интервью? Изображение можно состыковать из фрагментов…
– Это достаточно трудно сделать, чтобы стыки были незаметными для компьютера, который анализирует подлинность изображения. Следы монтажа научились выявлять очень давно и вам это должно быть известно…
– Да, согласен! Признаюсь, проверял вашу осведомленность в данном вопросе.
Джон включил режим проверки длительности записи интервью. Для этого не нужно было просматривать его заново. Время вычислялось по формату записи и объему памяти, занимаемой файлом интервью.
– Пять минут и десять секунд, – сообщил Джон.
– Что из этого следует? – спросил Антон больше для порядка, так как догадывался о содержании ответа.
– Интервью действительно сфабриковано с помощью вашей программы. Теперь в этом нет никакого сомнения!
– На чем основан столь категоричный вывод?
– Штайнер как раз тот человек, которого Стив Андерсон уверенно считал виртуальной личностью.
– А его слуга? Дом?
– Штайнер одинокий человек и жил в этом доме вдвоем со своим слугой. Сейчас дом под охраной, а Штайнер не показывается на людях три или четыре месяца.
– Абсурд! Куда смотрит полиция?!
– Полиция проверяла. Дом охраняет частное агентство по договору с хозяином на время его отъезда по служебным делам. Договор подлинный и оформлен через солидную юридическую контору…
– А Курак, корреспондент?!
– Корреспондент – реальная личность. Очевидно, он на службе у заговорщиков. О Кураке ничего сказать не могу. Нужно еще проверить…
– Что будем делать? – несколько растеряно спросил Антон. Он еще не успел собраться с мыслями и переварить новую информацию.
– Сначала я кое-что вам расскажу, – ответил Джон и добавил. – Рассказ будет долгим, и я бы не возражал, если бы хозяин открыл нам что-нибудь покрепче, чем пиво из того, что я ему сегодня заказывал приобрести…
– Располагайтесь поудобней и дайте мне пять минут. Я не пью без закуски и вам не советую, – подал свой голос Борис, хранивший все это время полное молчание.
Глава 12
Лет сорок назад в семье нью-йоркского банкира средней руки Фишера родились мальчики близнецы. Их назвали Дэниэл и Леонард. Родители тратили много средств на их воспитание и образование. Изучение языков и компьютеры чуть ли не с пеленок. Потом лошади, спорт, автомобили.
Болели братья всегда одновременно, пока однажды совершенно случайно не заболел только один из них, Леонард. Второго вовремя изолировали. Повышенное внимание к больному, а болел он долго и тяжело, вызвало сильную ревность у здорового. Такую сильную, что это отразилось на его характере.
В десять лет ситуация повторилась. Леонард упал с лошади не без косвенного участия Дэниэла, который устроил скачки наперегонки. При падении Леонард получил серьезный перелом ноги. Была реальная угроза хромоты на всю жизнь. Целый год лучшие ортопеды наращивали Леонарду кость, чтобы ноги его остались одинаковой длины. Пока Леонарда лечили, характер Дэниэла безнадежно испортился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
