Жени. Хотя жучок мог быть не только там.
Уже вечером приехали в контору, а Дима, вооружившись отвёрткой, молча вытащил из корпуса настольной лампы точно такой же жучок.
Я предупредил, чтобы при этом молчали. В комбинате в день установки нас точно не слушали, при ударе, когда Антонов швырнул лампу, от него сразу отсоединились контакты от батарейки. Так что они могут подумать, что Антонов просто её разбил, когда психанул, и выбросил остатки. А вот то, что мы выяснили про жучок в конторе, таинственный недруг знать не должен.
— Вот же блин, — расстроенный Женя посмотрел под стол курилки на улице, куда мы вышли, но ничего там не нашёл. — Сам себе проблем принёс. Волк, отвечаю…
— Да никто тебя не обвиняет, Жень, говорил же, — перебил я. — Надо теперь понять, есть ли ещё такие? И слушают ли наши мобилы? По ним лишнего не говорю, но мало ли.
Этим я и занялся сразу. Ремезов сидел в Чите, но в Новозаводске в эти дни был его помощник, майор Кузьмичёв, приехавший в командировку. В управление ФСБ по городу я и направился, чтобы поговорить с ним, пока он не уехал.
Майор Кузьмичёв, мужик лет тридцати пяти с аккуратной бородкой, сидел в маленьком кабинете на втором этаже, куда меня провели. Он сильно похудел, как и Ремезов, их всех завалили работой. Под красными от недосыпа глазами у него появились мешки.
— Что-то срочное? — устало спросил Кузьмичёв. — Просто не очень понятно, зачем нужен я? Если у вас есть прямой выход на подполковника, то вы можете звонить ему в любое…
— О таком по мобильному телефону не говорят.
— Думаете, кто-то будет его прослушивать? — он засмеялся, зевнул и вытер лицо. — Вся прослушка сотовых сетей возможна только при личной подписи…
— А как насчёт такого?
Я положил ему на потёртый стол, прикрытый исцарапанным оргстеклом, разобранный жучок. Сон у Кузьмичёва как рукой сняло.
— Это не мы, — он замотал головой. — Во-первых, мы такие не ставим, во-вторых, под актом за радиопрослушку нашим ведомством ставлю подпись я. А я в последнее время такое не подписывал.
— А кто-то ещё мог из ваших?
— Без решения суда? — он хмыкнул.
— Да знаю я, как это всё работает. Поставят и без суда, если приспичит.
— Нет, всё равно я бы знал. Я думаю, это какие-то бандиты страдают ерундой, — Кузьмичёв забросил жучок в ящик стола. — У нас в Чите есть спец со сканером, можем отправить его в командировку к вам на комбинат, чтобы прошёлся по вашим точкам. Но он не сразу приедет, на следующей недельке может быть, у него работы много. Я передам подполковнику.
— А мобилу мою могут слушать?
— Не могут, — он снова помотал головой. — Не, конечно бандиты могут дать взятку оператору, но… в общем, выясним. Я сейчас позвоню Ремезову.
Всё равно я не думал, что это ФСБ. Хотя если бы слушали они, то не признались бы. Но спросить стоило, пусть узнают по своей линии. А сканер я и сам поищу, у братвы он должен быть. Для них такой сканер — жизненная необходимость.
Я вышел на улицу и по привычке чуть не сел в БМВ справа на место пассажира, но вовремя спохватился. Слишком привык к праворулькам.
Поехал я не домой, а на окраину города, в кафе «Инга», где всегда можно было найти Студента. У них людно, братва сегодня веселилась, обычных посетителей не было. Братки знали меня в лицо, но машина для них была в новинку, вот они и уставились на чёрный бумер.
Я припарковался рядом со старой бэхой Крюкова, на который теперь ездил Студент, и без всяких проблем прошёл с мороза в душный зал, где пахло пивом и жареным мясом. Сам Студент сидел в углу с людьми из своей бригадой, вокруг тоже братки, обычных посетителей сегодня не было.
— Гуляй-гуляй душа залётная! — пел Иван Кучин на всю громкость. — Гуляй жиганская душа!
— О, Волк пришёл! — Студент поднялся. — Место освободи кенту, — сказал он кому-то из своих, и лысый браток в красной спортивной куртке тут же начал подниматься.
— Давай лучше наедине, Ваня, — предложил я. — Разговор есть.
— Ща, погодь, — он отодвинул стул и выбрался из-за стола.
Только сейчас я заметил, что за этим столом они не пили и не ели, а разбирали какие-то бумаги. Целые пачки, которые все сидящие внимательно читали.
— Да тут проблема вылезла, — объяснил Студент, заметив мой взгляд. — Якобы за Иваныча, когда он выдвигался, подписи оказались фальшивые. Журналисты статью написали, а мы разбираемся теперь.
— Много подписей? — спросил я.
— Не, — протянул он, показывая мне рукой на свободный столик. — Просто обратили внимание, что среди подписавшихся за него есть те, кто тогда уже умер. Скорее всего, спецом их кто-то внёс, чтобы потом дождаться подходящего момента и обвинить. Сто пудов так. Кстати, — Студент засмеялся. — Знаешь, кто оказывается, за Иваныча подписался?
— Кто?
— Фрол и Гоша, ха! — Студент захохотал. — Ерунда, это отобьём, но вышло угарно. Гоша после смерти за Иваныча вписался, ха!
— Если дадут делу ход, — сказал я. — Могут доставить проблем.
— Разберёмся. Это всё вонь идёт из-за того Кравцова, п***са кривозубого, которого киллеры мочканули. Ну и который тогда на комбинат ваш лез.
— Помню. Ваня, у меня такой вопрос, — я краем глаза посмотрел на поднос с мясом, который мимо пронёс официант, но он быстро умчался. — У тебя есть сканер для проверки жучков? На пару дней надо со спецом, чтобы походил у меня на точках.
— Сломался, — он выдохнул. — Уронили по пьяни, разбили. Новый ждём, но пока он придёт. Как, кстати, новая бэха? Я вот к своей привыкнуть не могу.
— Такая же история. Но понемногу осваиваюсь.
Кассета с Кучиным закончилась, включили раннюю версию «Владимирского централа».
Значит, пивзавод тоже опасается прослушки, пока сломан сканер. Может, поэтому сидят в кафе, чтобы было шумно и где не было посторонних. Тогда команда прослушки будет слышать песни Кучина и Круга, а не тайные разговоры братвы.
На следующее утро я взял Женю и Славу, чтобы отправиться на рынок. Мог ехать и один, но на такие встречи надо ездить с охраной, уже положено по статусу.
