Они ехали по главной улице города туда, где могли бы спокойно говорить на своем родном языке. Но точно не на немецком. Спокойно говорить, не вызывая у случайных или намеренных слушателей подлинного изумления от того, как их язык звучит. И они приехали в такое место. Это был авиамодельный кружок.
Подготовленная Валина резиденция, его защищенная база. Она помещалась в огромном подвале многоэтажного жилого дома, действительно, под помещением авиамодельного кружка.
В кружке авиамоделирования дети учатся создавать летающие модели самолетов и вертолетов. Они приклеивают части фюзеляжа, устанавливают моторчики, все это требует огромной сосредоточенности, дети сопят, прикусывают высунутые, скрученные трубочкой языки, самолеты их полетят, вертолеты тоже обязательно поднимутся в воздух. Кружок находится в полуподвальном помещении. Вопрос, почему детей не выкинули пинками под задницу, не разбили им об головы их идиотские самолетики. Почему не сдали подвал в аренду под продуктовый магазинчик или бутик эксклюзивной ношенной одежды из Венгрии, это вопрос, на который нет ответа. Непостижимое чудо. Как привет из далекого времени, когда венгры и немцы сами донашивали свою одежду, а детей в Ростове старались по возможности держать при каких-то полезных занятиях.
Пусть мальчики клеят, пусть выпиливают. Не получится Туполев — не надо. Но пусть они не пьют дешевое вино, не курят на лестнице, не забивают друг друга до смерти ногами, обутыми в ботинки. Потом настали другие времена, дешевое вино и ботинки в крови стали нормальными атрибутами счастливого детства, да еще к ним прибавились наркотики, сексуальные услуги и так далее. Но именно этот авиамодельный кружок почему-то сохранился. Почему?
Может быть именно потому, что там находилась дверь, ключа от которой не было у руководителя кружка, но он был у людей, выкупивших помещение, находящееся еще глубже, под полуподвалом. Хорошее помещение, просторное, неплохо защищенное от внешних воздействий. Построенное в конце шестидесятых годов, соответствующее всем требованиям убежище на случай ядерной бомбардировки.
Кружок авиамоделирования, не слишком ли наивно? Не так как может сначала показаться. Общее настроение у людей такое, что никто особенно не интересуется, что вокруг происходит. Ну склад какой-то, военные иногда приезжают. Вокруг полно всяких непонятных складов. Хер его знает, что там держат, может, игрушки из Китая, может, настоящие пистолеты и пулеметы. Много будешь знать — скоро состаришься. Вернее, вообще никогда не состаришься. Останешься навек молодым. Вот есть, кому положено знать, милиция, администрация, пусть они занимаются. Они и занимаются, с их точки зрения все в порядке. Шпана туда не залезет, руки коротки. А с серьезными людьми Валя в контакте. Это его склад. Туда нельзя.
Здесь нет окон, сюда не доходит шум улицы, троллейбусы, проезжающие по Большой Садовой, не слышны. Зато и жара не раскаляет воздух, дышится легко. Здесь Валя чувствует себя отстраненным от жизни города, независимым, это важное ощущение.
Здесь оборудована автономная система вентиляции, позволяющая сохранять жизнеспособность объекта даже в условиях ядерного поражения города, здесь генераторы обеспечивают подачу электроэнергии независимо от городской сети, здесь запас воды и продовольствия, произведенного по технологиям для космических экспедиций. Здесь безукоризненно функционирует система очистки и утилизации биологических отходов. Снабжение снаружи осуществляется через грузовой люк специальной конструкции. По тревоге он закрывается герметической броневой плитой. Здесь предусмотрено все, даже всемирный потоп, помещения водонепроницаемы. И Валя чувствует себя как бы над городом, хотя в действительности находится под ним. Но это не важно. Главное находиться вне. Город — твое владение, и поэтому ты должен находиться вне его, не быть его частью. Ты не можешь быть собственностью самого себя.
Одинаковая роль у королевского дворца и подземного бункера. Эта важный атрибут власти.
На базе, кроме Вали, еще двое принадлежащих к ордену. Веня и Вадик. Таковы их имена в этой части планеты. Они занимаются строительством и настройкой биороботов. Лаборатория оборудована достаточно хорошо, успехи очевидны.
За столом сидят трое: Валя, Веня и Макс. Макс не доволен, что здесь все как в обычной лаборатории, нет ничего показывающего или хотя бы символизирующего миссию ордена.
Например? Например, треугольный стол. Нас тут как раз трое. Но Макс приехал, чтобы поговорить не об этом. Макс проводит свои собственные опыты по созданию биороботов. Они отлично вырастают, так же как тут у Вени. И мозг у них даже более развит по сравнению с Вениными дебиловатыми образцами. Но у Макса они не оживают. Остаются неподвижными моделями, даже дыхательная функция не стабилизируется. Сердце работает, пока его функция поддерживается электроникой. А у Вени биороботы встают, ходят, говорят. Как Веня этого добился?
Веня тоже сначала управляет с помощью электроники работой сердечно-сосудистой системы биоробота. И подключает вентиляцию легких. Когда эти функции стабилизируются при поддержке аппаратов, Веня поэтапно снижает участие аппаратуры в этих процессах. Организм биоробота постепенно берет эти функции на себя. Мозг биоробота получает сигналы, начинает реагировать на них. Когда уровень реакций выходит на уровень, заданный программой, экземпляр просто будят, проверяют его двигательные функции, способность пользоваться вербальным каналом контакта, понимать и выполнять команды. Умение различать предметы, ориентироваться в пространстве, идентифицировать цель. Потом опять дают уснуть, полностью отключают от аппаратуры. Потом следует этап тренировок, когда заданные навыки оттачиваются.
Макс все это хорошо понимает. Но у него главная проблема состоит в том, что его биорботы вообще не просыпаются. Главный вопрос, как сделать, чтобы биоробот «ожил», смог самостоятельно функционировать? Как Веня этого добивается?
У Вени биоробот сначала учится сну. Когда его сон становится естественным и глубоким, мозг реагирует на сигналы, передается информация о том, что он принимает функции контроля над процессами, проходящими в теле. Потом надо подобрать фазу сна, в которой мозг готов к пробуждению. Провести пробуждение, обычно достаточно просто потрогать за плечо, и биоробот самостоятельно открывает глаза. И потом очень осторожно, постепенно тренировать биоробота, приучая его к действиям, соответствующим его функциям.
Макс по-прежнему не понимает, как биоробот «просыпается». Для того, чтобы адекватно действовать, биороботу необходим опыт, он должен понимать реальность, которая его окружает. Как биоробот может ориентироваться в отношениях с людьми, о которых не имеет никакого представления?
Веня утверждает, что осознание основных моделей поведения у робота формируется во сне.
Но как он может во сне осознавать то, чего не пережил наяву? Максу начинает казаться, что Веня что-то скрывает.
Нет, ничего Веня не скрывает, зачем ему что-то скрывать от Макса? Основные алгоритмы поведения заложены в программе, биороботу необязательно их изучать. Веня не считает, что биоробот должен быть субъектом сознания. Достаточно, чтобы он хорошо ориентировался в пространстве, мог выдать себя за человека, пусть и несколько странного, и выполнил задание. И
