— Короче говоря, я должен изображать из себя героя одного из готических романов Льюиса[6]?
Взглянув на недовольное лицо Уильяма, Фанни не смогла удержаться от смеха:
— Да, что-то в этом роде.
— Боюсь, я буду не слишком убедительно смотреться в этой роли.
— И прекрасно, если Каро увидит, что ради любви к ней ты поступился своим благоразумием и не боишься выглядеть нелепо.
В глубине души Фанни понимала, что Уильям вряд ли последует ее совету — он и в самом деле не слишком подходил для этой роли.
Осенью Фанни вышла замуж за Чарльза Эша и, можно сказать, в целом чувствовала себя вполне счастливой.
Чарльз был уже немолод, не мог похвастать отменным здоровьем, и Фанни иногда казалось, что его способность к настоящей, всепоглощающей любви умерла вместе с Сильвией.
Если она и испытывала некоторое разочарование, то относилась к своим ощущениям философски, полагая, что, выйдя замуж, подобное состояние переживает едва ли не каждая женщина. Кроме того, теперь у нее был большой дом, где она чувствовала себя полноправной хозяйкой, дети, которых она очень любила, несмотря на то, что они не были ей родными, заботливый муж и определенное положение в обществе.
Чарльз считал, что молодой жене совершенно ни к чему все время чахнуть в провинции, и время от времени они выезжали в Лондон, останавливаясь на Кэвендиш-сквер или у Уильяма и Каро в Мельбурн-Хаус.
— Уильям сильно растолстел за последнее время, — как-то пожаловалась Каро, когда Фанни в очередной раз приехала к ней погостить. — Он только и делает, что ест и пьет, и чувствует себя вполне удовлетворенным самим собой и собственной жизнью. Недавно он заявил, что политика его больше не интересует. Иногда мне кажется, что его единственный интерес в этой жизни — это маленький Огастес.
— Как он? — спросила Фанни.
— Он делает некоторые успехи — уже кое-что говорит и неплохо ходит. Уильям все еще надеется на чудо и даже нанял для него воспитателя, у которого большой опыт общения с такими детьми.
— Представляю, как вы оба переживаете за бедного малыша!
— Я? Не особенно. С тех пор, как вся семейка Лэм открыто объявила меня плохой женой и никудышной матерью, я целиком препоручила своего сына их заботам.
— Каро, это никуда не годится, — расстроенно сказала Фанни. — Может быть, тебе стоит попробовать наладить отношения с Уильямом, начать все заново?
— Ему нужна только его семья, но не я, — с горечью проговорила Каролина. — Я не знаю, что с ним происходит, Фанни. Уильям так переменился. Он просто лениво плывет по течению, и ему нет до меня никакого дела. Если он все еще меня любит, так почему же он до сих пор ничего не предпринял, не сделал хоть что-нибудь ради нас обоих?
— Похоже, он потерял надежду, — печально сказала Фанни.
— Да, и это говорит о его слабости! Если бы он закрутил роман с другой женщиной, неужели ты думаешь, я не боролась бы за него, за нашу любовь? А он… а он не станет бороться за меня, Фанни, что бы я ни делала…
— Просто Уильям — очень терпимый и мягкий человек и поэтому всегда позволял тебе слишком многое.
— Да, терпимый! Слишком терпимый, чтобы я могла поверить в то, что он действительно меня любит!
— Не суди по себе, Каро, вы слишком разные люди.
— Вот именно! Слишком разные… — Щеки Каролины внезапно зарделись, а в ее глазах вспыхнула ярость. — Он не пошевелит и пальцем, чтобы заставить меня остановиться! А я… Если мне суждено гореть в адском огне, так пусть все те, кто довел меня до грехопадения, пусть все они страдают вместе со мной! Я не могу жить как они — погрязнуть в грехах, но притворяться невинной овечкой! Мы с Уильямом уже давно не любим друг друга, но я все еще молода и полна жизненных сил, и я все еще жажду любви! И я обязательно полюблю, Фанни, полюблю страстно, безрассудно, греховно! Я покажу им всем, покажу всему миру, что мне наплевать на их дурацкие условности! Мои чувства к Уильяму были чистыми, искренними и глубокими — но он предал, уничтожил мою любовь, и если случится так, что я нарушу мой брачный обет, то я не стану испытывать угрызений совести…
Каро замолкла и закрыла пылающее лицо дрожащими руками.
— Я совершенно уверена, что за годы вашего брака Уильям ни разу не изменил тебе с другой женщиной, и ты это знаешь не хуже меня, — тихо сказала Фанни.
— Да, я знаю, — еле слышно прошептала Каро. — Я имела в виду не это… Он предал меня в тот момент, когда впервые встал на сторону своей матери…
— Он способен пренебречь своей семьей, если ты дашь ему понять, что это единственный способ удержать тебя. И я не сомневаюсь, что он оставит ради тебя любую женщину, как бы сильно ни желал ее.
Каролина вздохнула. Она чувствовала себя опустошенной и уставшей.
— Если Уильям полюбит другую женщину, я буду только рада, — чуть помолчав, сказала она. — Наконец-то я снова увижу в нем живого человека, с его естественными желаниями, а не это странное существо, отрешенно взирающее на мир и утратившее способность сострадать и любить.
— Уильям вовсе не такой, дорогая. Он просто пытается оградить себя от страданий.
— Страдания — это тяжкое бремя людского рода, и человек должен безропотно и смело нести его на своих плечах, — серьезно сказала Каро.
Глава 9
Время от времени до поместья Эш-Мэйнор долетали слухи о бурном романе Каролины с Джорджем Байроном.
Каролина время от времени писала Фанни, и были ли эти письма экстатическими, вызывающими или лиричными, они всегда были наполнены драмой.
Леди Бесборо тоже писала Фанни, но ее послания обычно были одинаково печальными, их суть сводилась к тому, что Каролина испортила свою репутацию ради человека, который — по крайней мере, по мнению Генриетты, — был всего лишь самовлюбленным ничтожеством.
«Как бы я хотела, чтобы ты была здесь, с нами, моя дорогая Фанни, — писала Генриетта, — хотя я прекрасно понимаю, что поведение Каролины может лишь глубоко расстроить и опечалить тебя так же, как и всех, кому небезразлична судьба моего несчастного ребенка. Ты живешь в любви и согласии со своим мужем, и, быть может, я покажусь тебе бессердечной эгоисткой, нарушающей твое спокойствие, но ты всегда имела определенное влияние на Каролину, и сейчас я молю тебя о помощи. Пригласи ее в ближайшее время навестить тебя и попробуй поговорить с ней. Я очень рассчитываю на то, что она прислушается к твоим мудрым советам и переменит свою жизнь. На прошлой неделе я виделась с лордом Байроном и умоляла его оставить в покое Каро, я сказала ему, что ее безрассудство вызвано скорее желанием отомстить семье Уильяма, — а возможно, и ему самому, — чем истинным влечением. Но теперь, моя милая Фанни, я понимаю, что все мои старания принесли больше вреда, чем пользы, ибо мои мольбы лишь вселили в этого человека еще более горячее желание всецело завладеть моей дочерью».
