«Похоже, бедная Генриетта и в самом деле лишь подлила масла в огонь», — раздумывала Фанни, дочитав письмо.
Затем она, как и просила леди Бесборо, написала Каролине и пригласила ее погостить несколько недель в поместье Эш-Мэйнор.
В скором времени Фанни получила ответ, в котором Каро решительно отвергла приглашение.
«Не воображай, — писала она, — что то, о чем ты, как я полагаю, уже порядком наслышана, всего-навсего вульгарная интрижка, замешанная на плотских удовольствиях. С того самого дня, как я впервые встретила Байрона, я поняла, что нам суждено быть вместе, что он — моя судьба, которую я не в силах изменить. Он может быть сладок, как амброзия, и холоден, как надгробный камень. Ради него я больше не танцую вальсов, так как он страдает, видя меня в объятиях других мужчин. Нет ничего, чего бы я ни сделала ради него, и, если мне придется оставить его, если я не смогу видеть его каждый день, я заболею и умру от тоски. Мы оба измучены этим вихрем чувств, но это сладкие муки…»
Если бы это письмо не было написано Каролиной, Фанни, вероятнее всего, от души бы над ним посмеялась, но она слишком хорошо знала, сколь губительными могут оказаться для Каро последствия этой эмоциональной бури.
Сознание собственного бессилия настолько взволновало и расстроило Фанни, что она даже решила поделиться своими опасениями с Чарльзом.
— Она слишком талантлива и слишком своенравна, — сказал он. — К несчастью, она выросла в богатой аристократической семье, иначе Каро наверняка бы нашла достойное применение своим талантам. Она рисует не хуже многих известных художников, превосходно музицирует и обладает несомненным актерским дарованием. Но ее жизнь праздна и бесцельна. Обладай Уильям здоровыми амбициями, жена могла бы гордиться его успехами, ощущая себя причастной к его победам. Знаешь, милая, вся эта история еще раз убеждает меня в том, что я должен быть благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя.
— Ты не шутишь? — удивленно спросила Фанни. — Мне, конечно, нравится обустраивать и украшать наш дом, и я очень люблю мальчиков, но у нас с тобой никогда не было таких романтических отношений, как у Каро и Уильяма.
Чарльз вздохнул:
— Конечно, ты заслуживаешь гораздо большего, дорогая. Я очень люблю тебя, Фанни, но я старше тебя на двенадцать лет, а иногда мне кажется, что и на все двадцать, а то и тридцать… Прости, но я вряд ли способен на большее…
Она положила руки ему на плечи и мягко сказала:
— Ты дал мне все, чего я желала, все, в чем я действительно нуждалась. Ты знаешь, в какой семье я выросла, и поэтому поймешь, почему я особенно ценю наше тихое, спокойное счастье. Все, что меня беспокоит, — это твое здоровье, и я надеюсь, что ради меня и ради наших детей ты побережешь себя.
Чарльз, которому не исполнилось еще и сорока, выглядел намного старше своего возраста, и иногда у него пошаливало сердце. Врач предписал ему не переутомляться и побольше отдыхать. Для Фанни, которая была полна энергии и жизненных сил, казалось невероятным, что ее муж может быть чем-то серьезно болен. Она не замечала, с каким сожалением смотрит на Чарльза врач, впрочем, он предпочитал не беспокоить излишними опасениями милую молодую жену своего пациента, видя, что тот в точности следует всем его рекомендациям.
Около двух недель спустя, когда Фанни гуляла со своими приемными сыновьями, мимо них по дороге промчалась карета. Проехав несколько десятков футов, она остановилась, и из окошка показались головы леди Мельбурн и Эмили.
— Моя дорогая, как я рада тебя видеть! — воскликнула леди Мельбурн, когда Фанни подошла ближе. — А я как раз собиралась послать тебе записку, чтобы сообщить, что я приехала на несколько дней в Брокетт, но теперь в этом уже нет необходимости, не правда ли? Это твои приемные сыновья? Прелестные мальчуганы! Если хочешь, я могу подвезти вас домой или туда, куда вы направляетесь.
— Не стоит беспокоиться, мы с мальчиками еще немного погуляем, — дружелюбно улыбнулась Фанни.
— Надеюсь, ты завтра сможешь приехать в Брокетт, чтобы выпить со мною чашечку чаю?
— Конечно же я приеду.
На этот раз отказываться было бы просто невежливо, и на следующий день Фанни прибыла в Брокетт при полном параде, в собственном экипаже и разодетая по последней моде, почти так же пышно, как Эмили.
Леди Мельбурн чмокнула ее на французский манер в обе щеки и усадила рядом с собой на диван. Подали чай, и, после того как слуга удалился, леди Мельбурн сказала с деланым безразличием:
— Наверное, ты уже слышала от Каролины — или от ее матери, — что о ее увлечении лордом Байроном шепчется весь Лондон. Подумать только — сначала дружба с этими ужасными женщинами, затем роман с Годфри Вебстером, а теперь еще и Джордж Байрон!
— Не думаю, что это серьезно, она, конечно, увлечена, но, уверяю вас, не более чем любым другим театрализованным действом.
— Но она выставляет себя на посмешище перед всем высшим светом! Какой позор для ее матери и для нашей семьи!
— Возможно, если бы вы обращали на это меньше внимания, то все страсти улеглись бы сами собой, так же, как закончилась ее так называемая дружба с Годфри Вебстером, — вызывающе сказала Фанни.
— Иногда мне кажется, она затеяла все это представление специально для того, чтобы унизить Уильяма. Мой бедный мальчик, ей не в чем его упрекнуть! Он всегда был бесконечно терпелив и добр к ней…
Фанни ответила не сразу:
— Я полагаю, если бы Уильям вел себя немного потверже, он бы сумел изменить сложившуюся ситуацию. Каролина… она… она всегда была не слишком дисциплинированной… Таких людей, как она, впечатляет сила, они нуждаются в сильной руке, в человеке, который мог бы повести их за собой.
— О, дорогая, я полностью с тобой согласна! — воскликнула леди Мельбурн, и в ее голосе слышалось неподдельное уважение. — Но, к сожалению, я ничего не могу поделать с Уильямом. Выходки Каролины надломили его характер и совершенно лишили всяких амбиций! Ты просто не поверишь, но всего пару недель назад Байрон и Каролина устроили что-то вроде спектакля, изображающего пародию на настоящую свадебную церемонию. Они обменялись кольцами и дали друг другу брачный обет, под которым она подписалась как «Каролина Байрон»!
— Это… да это просто безрассудство, настоящее безумие… — прошептала шокированная Фанни. — Она совсем потеряла голову…
— На мой взгляд, этого вполне достаточно, чтобы Уильям мог потребовать от нее развода!
— Но почему, почему он бездействует?! Почему игнорирует все ее выходки?! — в нетерпении воскликнула Фанни. — Ведь должна же у него остаться хоть капля гордости! Должна признаться, да если бы я безумно любила мужчину, который отнесся бы ко мне с таким же безразличием, как Уильям относится к Каролине…
