в мои ноги — проверяла, жива ли я ещё. Зариан и Зориан переговаривались сзади, обсуждая маршрут и меры предосторожности, но их голоса доносились будто сквозь толщу воды.
Всё, что я видела — это голубой шар. Земля. Скоро.
Челнок стоял там же, где мы его оставили, только теперь на боку виднелись свежие отметины от выстрелов. Зориан открыл люк, пропуская меня внутрь.
Я шагнула в темноту, сделала пару шагов...
И неожиданно наткнулась на его губы.
Зориан стоял так близко, что я даже не поняла, когда он успел оказаться передо мной. Его рука легла мне на затылок, притягивая, не давая отстраниться. И это был не тот властный, грубый поцелуй, которым он когда-то затыкал мне рот. Это было нечто иное. Медленное. Глубокое. Почти нежное.
Я замерла, а потом — ответила. Вложила в этот поцелуй всё: и страх, и надежду, и прощание с домом, который уже не мой, и обещание новой жизни, в которой есть место для двоих безумных братьев и одной наглой кошки.
Где-то сзади кашлянул Зариан.
— Я, конечно, всё понимаю, но может, закроете люк? А то сквозняк.
Мы оторвались друг от друга. Зориан смотрел на меня, и в его ледяных глазах горело то самое тепло, которое он так долго прятал. Я улыбнулась, чувствуя, как щёки пылают.
— Прости, — прошептала я.
— Никогда не извиняйся за это, — ответил он и, подхватив меня на руки, понёс внутрь.
Зариан закрыл люк, бросив напоследок:
— Ну наконец-то. А то я уж думал, придётся вас мирить снова.
Глава 47
Люк закрылся с тихим шипением, отсекая внешний мир. Челнок вздрогнул, отрываясь от поверхности, но я не чувствовала ничего, кроме жара, разливающегося по телу от его губ.
Зориан не отпускал меня. Его руки сжимали мои бёдра, прижимая к себе, его рот — твёрдый, требовательный, жадный — пил моё дыхание, заставляя забыть, где мы, кто мы, что происходит снаружи.
— Я думал, потерял тебя, — выдохнул он мне в губы, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня сжалось сердце.
— Я здесь, — ответила я, вплетая пальцы в его растрёпанные белые волосы. — Я здесь.
Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о Зариане, но она растворилась в следующее же мгновение, когда тёплые руки легли мне на плечи сзади.
— Вы двое... такие нетерпеливые. Даже не подождали меня.
Зариан развернул меня к себе, и его поцелуй был совсем иным — не требовательным, не отчаянным, а почти ленивым, тягучим, как тёплый мёд. Он смаковал меня, изучал, дразнил, заставляя забыть, где верх, где низ, где моё тело заканчивается и начинается его. В этой нежности чувствовалась такая глубина желания, что колени подогнулись.
Зориан поддержал меня сзади, его сильные руки обхватили талию, не давая упасть. Его губы прижались к моему затылку, пальцы скользнули под ткань, оглаживая спину, находя позвонок за позвонком. Я оказалась зажата между ними — два жара, две пары рук, два дыхания, два сердца, бившихся где-то совсем рядом.
Мы падали куда-то втроём, сплетаясь руками, губами, дыханием, теряя последние крохи контроля. Я не заметила, как оказалась на узкой койке в углу челнока — они просто перенесли меня, не разрывая поцелуев, не останавливая ласк, будто я была самой драгоценной ношей в галактике.
Зариан стягивал с меня одежду — медленно, бесконечно медленно, смакуя каждое движение, каждое открывающееся место, каждый вздох, каждый стон, срывающийся с моих губ. Его пальцы скользили по коже, оставляя за собой дорожки мурашек, дразнили, не давая покоя. А Зориан тем временем уже избавился от своей разодранной куртки, и я чувствовала спиной жар его обнажённой груди, его руки на моих бёдрах, его дыхание на шее.
— Посмотри на нас, — прошептал Зариан, отрываясь от моих губ и встречаясь взглядом с братом поверх моего плеча. В его глазах горел тёмный, опасный огонь. — Мы оба здесь. Оба твои.
— Наши, — поправил Зориан, и это слово, короткое и веское, прозвучало как приговор и как обещание одновременно.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле, потому что в этот момент Зариан опустил голову и взял в рот мой сосок. Медленно, нежно, с каким-то благоговейным вниманием, будто пробовал на вкус самое изысканное лакомство в мире. Я выгнулась дугой, вцепившись одной рукой в его волосы, другой — в плечо Зориана, который тут же припал губами к моей шее, кусая, зализывая, оставляя метки, которые будут напоминать о нём ещё долго.
Зариан переключился на другую грудь, а его рука скользнула между моих ног, нашла самую чувствительную точку и начала медленный, мучительный танец. Пальцы Зориана в это время гладили мои бёдра, раздвигая их шире, открывая меня брату, дразня, но не вторгаясь, только обещая.
— Какая же ты... — выдохнул Зориан, глядя на меня сверху вниз, и в его глазах не было холода. Только жар. Только голод. Только я. Его рука легла на горло — не сжимая, просто напоминая о своей власти, о том, что я в их полном распоряжении.
— Наша, — закончил Зариан, поднимая голову и встречаясь с братом взглядом поверх моего тела. Что-то проскользнуло между ними — не соперничество, не ревность, а глубинное, древнее понимание. Они делили меня. И это было правильно.
Зариан опустился ниже, его губы прокладывали дорожку по животу, по внутренней стороне бедра, оставляя влажные следы, заставляя меня дрожать в предвкушении. Зориан в это время приподнял меня, усаживая к себе на колени, так что я оказалась лицом к лицу с Зарианом, спиной — прижатой к груди Зориана.
— Смотри на него, — прошептал Зориан мне на ухо, его голос вибрировал где-то глубоко внутри. — Смотри, как он хочет тебя.
Я смотрела. Зариан поднял голову, встречая мой взгляд, и в его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас не было ничего, кроме чистой, обнажённой страсти. Он медленно, не отрывая от меня взгляда, провёл языком по внутренней стороне бедра, приближаясь к самому сокровенному месту, но не касаясь, дразня, сводя с ума.
— Пожалуйста, — выдохнула я, сама не зная, о чём прошу.
— Пожалуйста — что? — улыбнулся он, и эта улыбка была такой знакомой, такой родной, такой... сводящей с ума.
— Не мучай меня, — прошептала я.
— Никогда, — ответил он и наконец коснулся меня языком.
Я закричала. Это было слишком, слишком хорошо после всех этих часов напряжения, страха, потери. Его язык двигался медленно, уверенно, находя каждую точку, каждый нерв, заставляя меня выгибаться в руках Зориана, который только крепче прижимал меня к себе, шепча что-то одобрительное, не давая упасть в
