казалось, должен был притягивать меня к родной планете.
Я ждала чуда. Ждала, что сердце выпрыгнет из груди, что нахлынут воспоминания, что я почувствую непреодолимое желание вернуться. Вместо этого я просто смотрела на красивый голубой шар и думала: «Да, это Земля. Я здесь родилась. Но мой дом теперь...»
Я обернулась. За моей спиной стояли двое. Усталые, взлохмаченные, в изодранной одежде, с тёмными кругами под глазами. И самые родные во всей вселенной.
— Мы можем спуститься? — спросила я, и голос мой прозвучал удивительно спокойно. — Прогуляться?
Зариан усмехнулся, закатывая глаза:
— О, конечно. Мы с братом просто прогуляемся по Земле, поздороваемся с местными, выпьем кофе. Думаю, местные СМИ будут в восторге от парочки инопланетян в центре города.
— Зариан, — укоризненно сказала я.
— Что? Я прав, — он развёл руками. — Есть целый свод законов о контакте с подобными мирами. Первый контакт, изоляция развивающихся цивилизаций, все дела. Зориан, объясни ей.
Зориан поднялся и подошёл к нам. Встал рядом, глядя на Землю в иллюминатор.
— Он прав, — сказал он тихо. — Мы не можем спуститься. Наш вид... слишком заметен. Слишком отличается. Любой контакт на этом этапе развития может изменить ход истории твоего мира.
— Но я же спускаюсь, — возразила я.
— Ты — другое дело, — Зориан повернулся ко мне, и в его глазах было что-то тёплое, почти нежное. — Ты отсюда. Ты своя. Мы можем опустить челнок в режиме инкогнито, в безлюдном месте. Ты выйдешь, погуляешь, попрощаешься. А мы подождём здесь.
Я смотрела на него, потом на Зариана. Оба кивнули, подтверждая.
— Ты можешь пойти одна, — сказал Зариан. — Это твой мир, твоё прощание. Мы будем рядом, если что.
Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает странное волнение. Не страх. Не радость. Что-то среднее.
Челнок начал снижение.
Земля приближалась, заполняя собой весь иллюминатор. Облака, океаны, континенты — всё это становилось ближе, реальнее, осязаемее. Я смотрела, как мы входим в атмосферу, как за стеклом вспыхивают искры трения, как небо из чёрного становится синим.
И с каждым метром приближения сердце сжималось всё сильнее.
Это не было болью. Это было предчувствие. Предчувствие конца чего-то очень важного и начала чего-то нового, пугающего, неизведанного.
Тучка, почувствовав моё состояние, запрыгнула на колени и ткнулась мокрым носом в руку. Я машинально погладила её, не отрывая взгляда от приближающейся поверхности.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал Зориан, положив руку мне на плечо.
— Мы рядом, — добавил Зариан с другой стороны.
Челнок мягко коснулся земли. Люк открылся, впуская внутрь тёплый, влажный воздух, пахнущий травой, цветами и... домом.
Я встала. Сделала шаг к выходу. Остановилась.
Обернулась.
Они смотрели на меня — двое мужчин, которые стали для меня большим, чем просто спасителями. Которые стали моей вселенной.
— Я быстро, — сказала я, и голос дрогнул.
— Мы подождём, — ответил Зариан.
Я шагнула наружу.
Земля. Трава под ногами. Солнце в небе. Птицы поют где-то вдалеке. Всё такое знакомое, такое родное...
И такое чужое.
Я сделала несколько шагов, остановилась посреди поля, залитого солнечным светом, и подняла лицо к небу. Тёплый ветер трепал волосы. Где-то далеко гудел город. Жизнь продолжалась.
Глава 49
Я шла по знакомым улицам, и каждый шаг отдавался эхом в пустой груди. Всё было таким родным и одновременно чужим — эти деревья, эти дома, эта асфальтовая дорожка, по которой я тысячу раз ходила в магазин за хлебом. Солнце светило точно так же, как в то утро, когда меня похитили. Даже птицы пели те же песни.
Но я чувствовала себя призраком.
Никто не обращал на меня внимания — обычная девушка идёт по своим делам. Тучка, которую я оставила в челноке по настоянию братьев, наверное, сейчас возмущённо требовала объяснений у своих новых двуногих рабов.
Я свернула во двор. Вот он — мой подъезд. Серая железная дверь с облупившейся краской, домофон, который вечно глючил, лавочка, где по вечерам сидели бабушки.
Я подошла к двери. Замерла.
И вдруг поняла — у меня нет ключей.
Я похлопала себя по карманам, хотя прекрасно знала, что их там нет. В той одежде, в которой меня похитили, они остались. В той жизни.
Несколько секунд я стояла перед закрытой дверью, тупо глядя на домофон. Могла бы позвонить в любую квартиру, сказать, что забыла ключи — соседи знали меня, открыли бы. Могла бы подождать, пока кто-нибудь войдёт.
Но вместо этого я вдруг улыбнулась.
Это был знак. Самый настоящий знак.
Мне не нужно туда. В той квартире ничего нет — пустые стены, чужие вещи, которые, наверное, уже выбросили или раздали. Там нет мамы. Нет Тучки. Нет их.
Мой дом теперь там — в небе, в звёздах, в маленьком тесном челноке с двумя безумными братьями и одной наглой кошкой.
Я развернулась и пошла обратно. Легко, почти вприпрыжку. Солнце грело спину, ветер трепал волосы, и на душе было удивительно спокойно.
— Прощай, — шепнула я, обернувшись на прощание. — Спасибо за всё.
И пошла обратно.
Там, в челноке, меня ждали.
Я шла обратно не торопясь, впитывая каждое мгновение этого прощания. Солнце ласково грело плечи, ветер шевелил листву деревьев, где-то вдалеке лаяла собака, а из открытого окна доносилась знакомая мелодия — кажется, "Владимирский централ", что вызвало невольную усмешку.
Всё было таким... обычным. Таким родным. И таким далёким.
Я остановилась у небольшого скверика, присела на скамейку. Закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Где-то рядом чирикали воробьи, пахло свежескошенной травой и бензином от проезжающей машины.
— Анька? Анька, ты?!
Я вздрогнула и открыла глаза. Ко мне, радостно размахивая руками, бежала девушка — короткая стрижка, яркие серьги, знакомая до боли улыбка.
Катя. Моя бывшая однокурсница. Мы не виделись... боже, сколько лет? Ещё до пандемии, до всего.
— Катя? — я встала, чувствуя себя неловко в этом странном одеянии, которое так отличалось от земной одежды.
— Ты! — она подлетела и обняла меня, счастливая и непосредственная, как ребёнок. — Господи, сколько лет! Ты где пропадала? Я звонила, писала — тишина! Все уже думали, ты уехала куда-то далеко!
— Я... — я замялась, но вдруг поняла, что это правда. Самая настоящая правда. — Я переехала, Кать. Далеко.
— Куда? — она отстранилась, вглядываясь в моё лицо. — Выглядишь... по-другому. Повзрослела, что ли? И одета странно, — она оглядела мой костюм, сшитый явно не в ближайшем ателье. — Это сейчас модно?
— Вроде того, — я улыбнулась. — Кать, у меня всё хорошо. Правда. Очень хорошо.
Она смотрела на меня с лёгким недоверием, но потом махнула рукой.
— Ладно, главное, что жива-здорова. А то я уж думала... — она осеклась. — Слышала
