Потом Ривз медленно снимал с нее свитер и рубашку, любуясь ее гладкой кремовой кожей и совершенными формами женщины. Он смаковал это зрелище, подобно тому, как знаток тонких вин разглядывает на свет бокал старинного бургундского. Вскоре, однако, к его глазам присоединились руки.
— Ты изумительна, — проговорил Ривз, наклоняясь и поочередно целуя ее груди — медленно и нежно. Зачем торопиться? В их распоряжении — целая ночь.
Словно по молчаливому уговору, они отодвинулись друг от друга и освободились от остатков одежды. Джордан стыдливо — в качестве последнего «бастиона» — оставила кружевные трусики.
Затем любовники легли на одну половину пледа, прикрывшись другой. Джордан взяла в ладони голову Ривза и нетерпеливо прижалась губами к его губам, глубоко проникнув языком ему в рот. Голова ее закружилась, и ей пришлось крепко ухватиться за плечи возлюбленного, чтобы не упасть в бездонную сладкую пропасть, которая, казалось, разверзлась под нею.
— Я хочу тебя, Джордан, я не могу без этого…
Слова Ривза были едва различимы, поскольку его рот уже исследовал шею женщины. Затем наступила очередь ее груди. На ней расцвели два чудесных твердых бутона желания, трепеща в ожидании его теплых губ.
— Еще, еще… — взмолилась Джордан, когда его губы покинули ее соски, но эта мольба осталась не услышанной. Губы опускались ниже, наконец достигли нижней части ее живота.
— Ривз… — выдохнула женщина, ощутив жар его поцелуев. Так ее никогда прежде не целовали.
Она почувствовала, как его руки стягивают с нее трусики. Секунда — и она осталась без них. А затем, не переставая целовать ее, он просунул ладонь между ее стройных ног и прикоснулся к ней там, где, казалось, было сосредоточено все ее желание. Пальцы его начали медленное движение. Это был поиск высшего наслаждения, которое не знает границ.
— Родная… как ты нежна… Смотри на меня, Джордан, пожалуйста… Смотри, как я прикасаюсь к тебе… Любимая…
Она повиновалась каждой его просьбе и приближалась к пику наслаждения, которое обещали прикосновения его рук.
— Скажи, что ты хочешь меня, — прошептал он, и о том же просили его руки.
— Хочу, хочу, хочу…
— Говори, Джордан, говори…
Он накрыл ее своим сильным телом, и она тут же ощутила бедрами очевидное и горячее доказательство его желания.
— Я хочу тебя, Ривз. — Ее тело била дрожь, которую она была не в силах унять. — Возьми меня…
И вот он уже заполняет ее всю без остатка.
Ривз закопался лицом в облако ее черных рассыпавшихся волос и шептал что-то, что невозможно было разобрать. Его руки сомкнулись за ее спиной. Повернув голову, он смотрел ей в лицо, а затем попросил:
— Не двигайся. Я хочу просто находиться в тебе. Ты не представляешь, как это хорошо… Родная моя…
— Объясни мне…
И он выполнил ее просьбу — на языке, на котором объяснялись их тела и который был недоступен для разума.
9
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Джордан засмеялась и попыталась прижаться к нему еще крепче — как будто это было возможно! Губы ее оказалась там, где кончалась его грудь и начиналась шея.
— А тебе не кажется, что я уже выросла? — промурлыкала она, ласкаясь и покусывая его шею.
— Местами — да, ты действительно похожа на взрослую, — охотно согласился он. Руки Ривза, ласкавшие тело женщины, как бы подтверждали справедливость его слов.
На некоторое время любовники угомонились, свернувшись и прижавшись друг к другу под узким пледом. Они лежали на полу, но совсем не ощущая неудобства. Подушкой им служил обернутый в свитер Ривза рюкзак Джордан, из которого предварительно было вытряхнуто все содержимое. В печке потрескивали и весело стреляли сухие поленья. Золотистые блики огня плясали на темных стенах.
Пальцы Ривза пробежали по позвоночнику женщины.
— Неужели ты собираешься торчать в этом своем магазине до конца жизни?
— Этого у меня не получилось бы даже при всем желании. Меня уволили.
Его ладонь замерла.
— Уволили? Когда? Почему?
Она тихо засмеялась.
— На первый твой вопрос отвечаю: да, уволили. На второй: сегодня утром, поскольку босс прочитал статью о моей помолвке с Гельмутом и решил, что в работе я больше не нуждаюсь. Это, кстати, является ответом и на твой третий вопрос. Не успел остыть мой труп, как работу в магазине получила дочка самого главного хозяина, — беззаботно добавила она.
— Ах он сволочь… Да-а, плохи дела. Теперь понятно, почему сегодня утром ты ни за что ни про что спустила на меня всех собак. Я сожалею, Джордан. Скажи, чем я могу помочь? Могу ли я что-нибудь сделать для тебя?
— Нет. Поначалу я, мягко говоря, расстроилась. А теперь, — женщина просунула стройную ногу между его бедер, — мне кажется, что это не так уж и важно. Работа в Люцерне сделала свое дело. После смерти Чарльза мне хотелось жить, работать и дышать, не ощущая вмешательства со стороны родителей, друзей и прочих навязчивых доброжелателей. Эти три года, проведенные в Швейцарии, были для меня чем-то вроде затянувшегося отпуска. Теперь мне нужно заняться чем-нибудь серьезным и, пожалуй, увлекательным.
— Когда ты возвращаешься в Штаты?
Они старательно избегали упоминать имя Гельмута и то, какую роль он может сыграть в ее судьбе. Конечно же, он незримо присутствовал здесь, его имя вертелось на языке у каждого из них, но ни один не произнес его вслух.
Джордан поняла, что если уж Ривз спрашивает о том, когда она собирается вернуться в Соединенные Штаты, то наверняка знает, что она не намерена выходить замуж за немца.
— Я обязательно вернусь домой, только еще не знаю, когда, — ответила она, — Наверное, постараюсь найти какое-нибудь приятное тихое местечко, осяду там и начну писать. Я всегда мечтала об этом.
— Что же именно ты собираешься писать? — поинтересовался Ривз.
— Пособия по сексу, — прыснула она и почувствовала, что грудь мужчины, на которой покоилась ее голова, затряслась от беззвучного смеха. Он схватил ее и затащил на себя.
— Для этого необходимо досконально изучить предмет, о котором собираешься писать.
— На алтарь науки я готова принести любые жертвы, — со смехом парировала Джордан и, наклонив голову, попробовала на вкус его губы. — Не согласишься ли ты стать моей подопытной морской свинкой?
— Хрю-хрю…
Джордан скорчилась от смеха.
— Морские свинки не хрюкают, балбес!
— Разве? А что же они в таком случае делают?
Она стала показывать ему, чем любят заниматься морские свинки, и тема ее ближайшего будущего была временно закрыта.
— Итак, допустим, твой первый самоучитель по сексу стал бестселлером. Что дальше?
