Ривз натянул ветровку и застегнул на ней «молнию», настояв на том, чтобы Джордан закуталась в плед, хотя теперь, когда ветер утих, снаружи было вовсе не так холодно, как предыдущим вечером. Свой «багаж» — рюкзак, камеру и корзину с едой — они распределили между собой так же, как накануне. Пришла пора прощаться с приютившим их убежищем.
Джордан обвела темный сарай долгим взглядом. Казалось, она желает убедиться в том, что ничего не забыто, хотя на самом деле она старалась запечатлеть это место в своей памяти, чтобы сохранить его там до конца жизни. Когда Джордан вышла за порог, глаза ее застилали слезы, отчего горный ландшафт казался ей расплывчатым и неверным. Ступая след в след, она двинулась за Ривзом.
Без особых трудностей, не спеша, они добрались до края леса, а когда выбрались на открытое пространство, увидели под собой поисковую партию. Тридцать или сорок альпинистов со специальным снаряжением, выстроившись цепочкой, прочесывали горный склон.
Ривз остановился и с усмешкой наблюдал эту картину.
— Судя по тому, с какой методичностью они действуют, можно предположить, что командует здесь Гельмут.
Джордан промолчала. Она переложила фотокамеру в другую руку и, когда Ривз пошел дальше, молча двинулась вслед за ним. Что она скажет Гельмуту? Станет ли он расспрашивать ее о прошедшей ночи или и так все поймет? Одно она знала точно: если они с Ривзом обменяются хотя бы одним взглядом, все поймут, что произошло между ними за это короткое время.
Однако чем ближе подходили они к группе людей, уже успевших их заметить, тем жестче становились складки у рта Ривза. В его глазах уже не осталось и следа того блеска, которым они горели на протяжении всей ночи. Теперь, наоборот, в них отражался лежащий вокруг снег. Казалось, что в них поселился холод.
У Джордан сдавило грудь. Однако нелегкий спуск был тут ни при чем. В каком-то потайном уголке ее души до последнего момента все же хранилась надежда на то, что каждый из них обуздает собственный эгоизм и им удастся прийти к некоему компромиссу, соединив свои жизни в одну. Ведь нельзя же взять и так просто сбросить со счетов такую фантастическую ночь, какой была последняя.
— Они нас заметили, — сказал Ривз, нарушив течение ее мыслей. Поставив тяжелую корзину на снег, он помахал в воздухе руками.
Джордан увидела, что один из мужчин с энтузиазмом ответил на этот приветственный жест. На нем была ярко-красная лыжная куртка и обтягивающие черные штаны, заправленные в шипованные ботинки. Вне всякого сомнения, это был Гельмут. Она наблюдала, как он повернулся к остальным и начал что-то говорить. Наверняка благодарит за помощь, подумала женщина. Затем он продолжил взбираться по склону в их направлении. Примерно с дюжину мужчин последовали за ним, остальные повернули назад.
— Давай подождем их здесь, — предложил Ривз и со вздохом облегчения скинул с плеча рюкзак. Джордан последовала его примеру. Она свернула плед, превратив его в подушку, положила на большой плоский камень, и они сели рядом. К тому времени, когда плед успеет промокнуть, Гельмут уже будет здесь.
С каждой секундой их молчание становилось все более напряженным. Наконец Ривз повернулся к Джордан, посмотрел на нее долгим взглядом и снова отвел глаза.
— Джордан, — с трудом заговорил он, — в отношении прошлой ночи…
«Вот оно, начинается, — подумала женщина и тут же приказала себе: — Только не устраивать сцен! Не плакать и не рвать на себе волосы!»
— Я никогда не думал, что это произойдет с нами опять. После той грозовой ночи, узнав, что ты помолвлена, я поклялся оставить тебя в покое. Но потом ты сказала, что не собираешься замуж за Гельмута… В тот день, в горах… И еще — вчера утром…
— Не говори о прошлой ночи, Ривз, прошу тебя. — Джордан прилагала все усилия для того, чтобы слезы, наполнившие ее глаза, не потекли ручьем.
— Значит, ты понимаешь, что я чувствую? — спросил он почти шепотом.
Да, она понимала. Для самой Джордан это был поворотный пункт всей ее жизни. Если раньше она лишь раздумывала, правильно ли делает, собираясь выйти замуж за Гельмута, то теперь знала определенно: этому браку не бывать. Как бы глупо это ни было — любить мужчину, который озабочен лишь тем, чтобы делать репортажи-однодневки, — она все же любила Ривза. И теперь — выйти замуж за другого человека? Никогда!
Что касается Ривза, то для него все происшедшее — наверняка лишь эпизод, приключение. Короткое, хоть и приятное. Вероятно, он счел ее умной, привлекательной и — Джордан сглотнула комок в горле — покладистой. Любой другой мужчина в подобных обстоятельствах действовал бы точно так же. Пытаться разглядеть в его страсти нечто большее, нежели обычное желание, было бы глупо и по-детски. Ей захотелось всхлипнуть, но она подавила это желание.
— Да, Ривз, понимаю, — с неожиданным для самой себя спокойствием ответила она.
— Слава Богу, — с облегчением откликнулся мужчина, не замечая, что они вкладывают в эту фразу совершенно разный смысл.
Гельмут уже был недалеко. Хотя подъем в гору явно утомил его, вид у него был ликующий.
— Итак, коли ты понимаешь все, что я хотел сказать о прошлой ночи, я сообщаю тебе, что немедленно уезжаю. Сегодня же вечером я отправляюсь в Париж.
Эти слова укололи ее в самое сердце. Так скоро?! Быстро же он избавился от нее! Значит, расставание будет скорым и окончательным.
Джордан не ответила и даже не взглянула на него. Ей не хотелось, чтобы он видел ее слезы. Ему никогда не понять ту боль, которую она испытывала в этот момент. Пусть ее душа умирает втихомолку, втайне от чужих глаз. Ривз никогда не узнает о ее любви.
Вскочив с камня и оскальзываясь на льду, Джордан бросилась вниз по склону.
— Гельмут! — громко закричала она. Пусть Ривз думает, что для нее все случившееся между ними — такой же незначительный эпизод, как и для него, пусть видит, с какой радостью она возвращается к своему богатому жениху, пусть думает о Джордан Хэдлок все что угодно. Только пусть не знает о том, что она его любит.
Гельмут дожидался ее с распростертыми объятиями, в которые она попала с разбегу. Ее заплаканные глаза он, конечно же, приписал радости от встречи с ним.
— Моя дорогая… Милая… — бормотал он, успокаивающе похлопывая ее по спине. — Все уже хорошо. Теперь ты в безопасности. Твой кошмар окончился.
Кошмар? Джордан едва удалось подавить истерический смех. Рай, блаженство, утопия — да. Но уж никак не кошмар!
— Я… Я очень рада видеть тебя.
Джордан стояла с закрытыми глазами, обвивая руками его шею, но ей казалось, что она прижимается совсем к другому человеку.
Гельмут велел одному из сопровождавших его мужчин дать Джордан выпить, чтобы она могла согреться, и уже через несколько секунд поднес к ее губам серебряный стаканчик.
