плохого может содержаться в свитке?
Ректор неприязненно посмотрел на меня, словно вообще забыл о моём присутствии.
Вот ведь зануда! Я уже потеряла надежду, что мне ответят, но колдун всё-таки соизволил снизойти до меня с вершины своего величия.
— Да что угодно! К примеру, он подселится в твоё тело. Или в любого, кто применит к себе заклинание, заключенное в этот свиток.
— Нет, это вздор! Без некро-обряда такое невозможно! — процедил инквизитор.
— Говоришь, невозможно? — недовольно хмыкнул ректор. — А что скажешь по поводу диффузии полей?..
Далее завязался зубодробительный профессиональный спор, из которого я не поняла ровным счётом ничего.
Тем не менее я терпеливо выслушала обоих спорщиков, мысленно соглашаясь с ректором, который настаивал, что нужно сперва посоветоваться с профессорами академии в столице.
Чего ждать от потусторонних сил, кроме подвоха? Все они такие. Пустоголовые, вроде умертвий, открыто нападают на живых, но те, кто обладает хотя бы зачатками мозгов — такие как, например, болотницы — заманивают чарами и небылицами.
А вот демон, кажется, был не прочь рискнуть.
— Уверен, я смогу остановить ритуал на любой стадии, так же, как и откатить его действие назад, — убеждал он своего бывшего приятеля.
«Ну уж нет, хитрый какой! Я не против присутствовать на таком ритуале, но не в качестве подопытной ануры!»
К счастью, ректор не собирался рисковать. Он опустил глаза и выдал серьезно:
— Если с Кошмаровой что-то случится, ее бабка, старая госпожа Роза, прибудет сюда и руки с ногами нам обоим местами поменяет.
Инквизитор, кажется, впечатлился.
А я мрачно кивнула: да, бабушка может.
В конце концов, эти умники решили, что ректор отправится завтра со свитком в столицу к их старому учителю, после чего мы разошлись.
За целый день я соскучилась по Жорке, так что отправилась проведать её.
На улице уже стемнело, под потолком оранжереи парили световые шары с розовым и зеленоватым спектром излучения для улучшения роста растений. Обжорку я нашла в отведённом ей углу. От остальных обитателей она была отгорожена металлическими сетками.
В получившемся вольере было вдоволь листвы и зелени, даже любимые моей питомицей свежие веточки вяза. Но бедняжка и не думала питаться, а грустно сидела в углу возле самой стенки. Весь ее вид буквально кричал о невиданном страдании.
— Жорка! Ты чего?
Граммофон обиженно отвернулся от меня, и ещё больше понурился. Я просунула руку сквозь сетку и осторожно погладила толстый листочек.
— Ты чего, милая моя?
Подняв зелёную веточку, протянула её питомице.
Ноль внимания.
— Ты обиделась, потому что я долго не приходила?
Молчание.
— Она сегодня целый день такая, — послышался знакомый голос, и я обернулась к вошедшему в зимний сад Нику Хантину.
— Тебя не было на занятиях, Вивьенна, — заметил приятель, — что-то случилось? В последние дни я тебя совсем не вижу.
Я успокаивающе погладила листик Обжорки. Ник присел рядом со мной, мне пришлось подвинуться, чтобы он тоже мог дотронуться до обиженного растения.
— Ректор пытался укротить дефект моей магии при помощи медитации, только из этого, по-моему, ничего не выйдет, — между делом объяснила я Рыжику.
— Кажется, инквизитор также заинтересовался тобой?
Мне почудилось, или в голосе сокурсника прозвучали неприязненные нотки?
— Не мной, а моим случаем. Ему кажется, что я привлекаю Хаос, представляешь? Всё это, разумеется, глупости. А теперь вот Обжорка на меня обиделась.
— Eщё бы, посадили, как вольную птичку в клетку! — вдруг подала голос моя невозможная питомица.
— Ты не птица, что за глупости? И к тому же не в клетке, а в вольере, словно благородный наал или верд.
Я считала сравнение с ездовыми ящерами лестным, но Ник чуть ли по полу не катался от смеха.
— Ага, сравни меня с тупой клячей еще! — возмутилась паразитка и проскандировала, недовольно трепеща всеми листочками: — Свободу разумным растениям! Нет репрессиям и произволу!
— Тише ты! Сейчас сюда вся академия сбежится! Откуда только ты все это берешь? Я бы с удовольствием убрала эту сетку, ты же знаешь, Жора, но здесь распоряжается ректор, а он грозится выставить бабушке счёт за каждое съеденное тобой ценное растение.
— Очень мне нужны дурацкие веники этого колдуна прикопанного! Они горькие были — тьфу!
— Тихо, не вопи! На, лучше пожуй своих любимых веточек...
— Не хочу сидеть в золотой клетке!
— Понимаю тебя! Но свободу нужно заслужить примерным поведением.
В конце концов, Обжорка все-таки немного угомонилась, а после и к веточкам потянулась, правда, все еще громко ругая ректора.
Пообещав навестить арестантку завтра с утра, я покинула оранжерею. Ник шагал рядом, так как решил проводить меня до женского общежития. Когда мы вошли в пустынный стеклянный коридор, соединяющий два корпуса, Рыжик внезапно толкнул меня к прозрачной стене и крепко прижался всем телом. Губы ожег неловкий поцелуй.
43
— Ты что это делаешь?
— Краду поцелуй! Разве не ясно? Не хочу, чтобы ты считала меня безобидным приятелем.
Я без труда оттолкнула парня.
Ник, кажется, и сам немного испугался своей смелости. Смотрел исподлобья и в то же время с ожиданием.
Я не рассердилась, а скорее, удивилась, потому что Ник Хантин не похож на развязных парней, которые зажимают девчонок в уголках.
— Где ты такого набрался?
Рыжик заметно стух под моим насмешливым взглядом. Но с показной бравадой пожал плечами, будто ничего необычного не произошло.
— Пойдем, провожу тебя, — пробормотал он. Взял меня за руку и дернул на себя.
А вот это мне совсем не по нраву; я вытащила свою ладонь из захвата.
— Обойдусь без провожатых! Ты мне нравился именно, как приятель, Ник. Если хочешь со мной дружить, будешь это учитывать!
Парень застыл, а я отвернулась и неторопливо направилась в общежитие.
— Подожди, Вивьенна!.. — начал было Ник, но замолчал, потому что мы больше не были одни в стеклянном переходе.
В дверях старого корпуса показалась высокая, стройная фигура. Инквизитор направлялся к нам. Сердце почему-то забилось сильнее. Желая быстрее убраться с пути столичного проверяющего, я ускорила шаги.
— Свободен, студент, — приказал он.
Блондин с пронзительными льдистыми глазами выглядел грозным, и ослушаться его казалось немыслимым. Невидимая аура власти и силы словно окружала демона. Потому я даже зауважала Ника, когда тот замер на месте, а не пустился наутек.
— Лорд инквизитор, — начал было Рыжик, но голос его дрогнул.
— Я сказал — свободен, — повторил мужчина, не повышая тона.
