вступил в разговор инквизитор. Он расстегнул свой камзол и двинулся ко мне. Я слегка вздрогнула, когда его живое, благоухающее сандалом и морской свежестью, тепло окутало мои плечи. Благодарно кивнула, но на меня уже не смотрели.
— Значит, я самопроизвольно переместилась на крышу усыпальницы для магистров академии? — задумчиво пробормотала я. — Такое со мной не в первый раз, между прочим.
— Первый случай стал мне известен из отчета студентов-пятикурсников, — ворчливо откликнулся дей’Клер. Кажется, ректор немого успокоился, а может осенний ветер немного остудил его гнев. — Это дало мне повод предположить, что ты здесь. Но будь я проклят, если у меня есть предположения, почему тебя выдергивает на это кладбище, едва ты теряешь контроль над своим телом.
Я пошаркала туфелькой по черной, сырой земле, рассматривая оставленные следы. Взглянула на то место, где только что стоял обитатель склепа — разумеется, призраки следов не оставляют.
— Кажется, меня притягивает магистр Манголер, он только что был здесь и позвал меня за собой.
Я указала на вход в подземелье.
39
— Дан’Манголер был здесь? — переспросил ректор. В голосе явственно прозвучало недоверие.
— Тот самый, знаменитый магистр дан’Манголер? Полудемон, который открыл побочные свойства магических полей? — изумился инквизитор.
Таких премудростей я не знала, но на всякий случай кивнула.
— Сама удивилась, когда узнала его, хотя раньше призраков встречать как-то не приходилось. У нас в Ведьминой Чащобе только умертвия водятся.
Тут я покосилась на ряд надгробных камней, из-за которых ещё недавно доносились звуки бестолковой возни и постукивание костей. Сейчас там царила гробовая тишина. Очевидно, даже безмозглое неупокоенное нечто чувствует опасность, когда поблизости оказываются колдун и высший инквизитор.
Удивительно, но рядом с этими мужчинами мне тоже было как-то неспокойно. В чем тут дело? Интуиция ведьмы предупреждает? Или это капризы моего аномального дара?
— А раньше здесь такие случаи бывали? — спросил дан'Кьет у ректора. Видно было, что демон полон решимости разобраться с этим вопросом.
— Никогда, — быстро ответил дей’Клер. Темный колдун выглядел злым и раздосадованным. — Уверен, всё связано именно с Кошмаровой. Эта девчонка притягивает энергию Хаоса, вы ведь сами наблюдали, что она творит!
Я возмущенно уставилась на ректора. Интересно, почему он врет проверяющему из столицы? В свой первый день в академии я дважды слышала имя покойного магистра от студентов. С дан’Манголером связывали все странные аномалии, которые время от времени случались в этой части провинции.
Колдун почему-то не хочет, чтобы инквизитор узнал истинную причину аномалий, и зачем-то валит все на меня. Нашел крайнюю!
Я надулась, но никто не обратил на это внимания, потому пришлось продолжить вслушиваться в спор двух магов.
Инквизитор окинул мою поникшую фигурку пристальным взглядом, после чего хмыкнул.
— Я вижу, вы, ректор дей’Клер, не перед чем не останавливаетесь, чтобы обелить себя. Не нужно валить все на девушку, она здесь меньше недели. В то время как о первых признаках магических возмущений в столицу докладывали в прошлом декабре. Как раз в то время исчез предыдущий ректор академии, не так ли? Как-то так совпало, да. — Ледяные глаза инквизитора сверкнули так многозначительно и зловеще, что даже мне стало страшно. — Вы не сообщали об аномалиях Хаоса в академии и окрестностях, а также искажали отчеты. Среди бела дня по кладбищу у вас разгуливают призраки, которых давно следовало взять под контроль. Я вынужден буду доложить об этом Высшему Совету…
Мне казалось, что это серьезные обвинения, но ректор лишь расхохотался от всей своей черной души. Хриплый смех прозвучал как карканье ворона, в которого этот колдун превращается с такой легкостью.
— Нашли место, чтобы предъявлять мне свои вздорные обвинения! — в ответе прозвучали глумливые нотки.
Инквизитор усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого. Он невозмутимо стоял под хлесткими ударами северного ветра, который раздувал гладкий шелк темно-синей шелковой рубашки и трепал светлые волосы.
— А чем вам не нравится это место? — Он указал на покосившиеся могильные камни. — Вполне достойный антураж.
Ректор хмыкнул и перевел взгляд на вход в склеп.
— Я не властен над покойными магистрами, ясно вам? — выдавил он. — Дан’Манголер уволен из академии в связи со смертью, причем задолго до моего назначения. В чем я виновен, мой лорд? Я, что ли, превратил его в призрака?
— Вы должны были сообщить в столицу, что не можете справиться с ситуацией…
— Но я вполне справлялся с ней, пока сюда не явилась она! — повысил голос колдун. В мою грудь весьма невежливо ткнули длинным указательным пальцем.
Повисла пауза, во время которой оба вновь уставились на меня. Я почувствовала, что краснею, и поплотнее закуталась в камзол демона.
Инквизитор первым нарушил тишину.
— Давайте войдем внутрь, быть может, покойный магистр прояснит ситуацию и поведает нам о том, что заставило его дважды призывать именно эту студентку.
Я ожидала, что мы немедленно спустимся по засыпанной землей лесенке в три ступени и распахнём давно просевшую, ветхую дверь. Однако ректор все еще колебался и словно бы к чему-то прислушивался.
— Не знаю, как вам дан'Кьет, а мне не очень хочется заработать какое-нибудь смертельное проклятие от призрака магистра, который при жизни был известен вздорным нравом, — выдавил он, наконец.
Опасения ректора показались мне небеспочвенными. В школьном курсе теории магии упоминалось, что призраки могут сохранять часть магической силы, но при этом утрачивают такие важные свойства души, как доброта, сострадание и прочие чувства, ненужные после смерти физического тела. Неприкаянному, вечно блуждающему духу приходится подпитываться отрицательными эмоциями живых. Наши страхи, неуверенность, ненависть и злоба делают их сильнее, продлевают им существование. Дефицит негатива приводит к тому, что дух теряет форму, становится бесплотным.
Я с ожиданием взглянула на инквизитора, но тот задумчиво потирал подбородок. Очевидно, слова ректора произвели на него впечатление.
Тогда я высказала свое мнение.
— Должна заметить, что покойный магистр был словно из плоти и крови, хотя и не оставлял следов на земле. Я поняла, что этот старичок — призрак, так как видела его портрет в академии.
— Если он в полной силе, тем лучше, — инквизитор гордо вскинул голову. — Можно не опасаться идиотских выходок, которыми обычно грешат духи, ради получения вкусных отрицательных эмоций. Что же касается, проклятия… Пусть попробует пробить мою защиту!
— Ну, разумеется, идите, дан’Кьет. Вот только подвергать таким экспериментам студентку я не стану, — в голосе колдуна мне
