— Господи, конечно же!
— Как вы думаете, красное бархатное платье подойдет?
— Нет. Может быть, голубое, отделанное бусами? Из тех, что вам отдала Айвори?
Беркли вынула платье из шифоньера. Она до сих пор даже не примерила его. Каждый раз, когда девушка брала его в руки, ее охватывало необъяснимое беспокойство, и она возвращала платье на вешалку.
— Кажется, оно мне не впору.
— Нет, впору, — возразил Грей. — Надевайте. — Он сверился с карманными часами. — У вас три минуты.
Сняв с себя платье и нижнюю юбку, Беркли надела голубой наряд с длинными суженными к концу рукавами, свободными у плеч и плотно облегавшими запястья. Лиф, скроенный в форме сердечка, украшали сотни мелких стеклянных бус, сверкавших, как сапфиры, при каждом ее движении. Расправив шелк на талии, она повернулась и посмотрела на себя в высокое зеркало. Это платье было менее открытым, чем прежнее, однако Беркли чувствовала себя в нем неуютно.
— Не помочь ли вам застегнуть платье на спине? — послышался голос Грея.
Беркли обрадовалась, услышав его. Она очень хотела отвлечься. Платье Айвори Дюпре действовало ей на нервы.
Глава 7
На верхней лестничной площадке у Беркли закружилась голова, и она, споткнувшись, ухватилась за руку Грея. Она так сильно стиснула ее, что он поморщился.
— Останутся синяки, — прошептал Грей. — Что подумают мои гости?
— Извините. — Беркли с трудом оторвала побелевшие пальцы от запястья Грея, ей пришлось сделать над собой усилие.
— Я пошутил, Беркли. Вы хорошо себя чувствуете? Она кивнула. У нее перехватило дыхание, и каждый вдох давался с трудом.
— Смелее, — приободрил ее Грей. — Вы будете королевой бала.
Увидев, что он в замешательстве, она спросила:
— У вас все в порядке?
«И да и нет», — подумал Грей. Еще никогда видения прошлого не вторгались в его воображение с такой ошеломляющей ясностью. Он ничуть не сомневался, что с ним уже было это. Лестница. Женщина. Люди, ожидающие их появления. Вы будете королевой бала. Таковы были его слова. Все повторялось точно и вместе с тем было совсем по-другому.
Мгновение спустя видение отступило, а с ним и новизна ощущения. Грей повторил про себя слова, всплывшие в его памяти, но не сумел воскресить того впечатления, которое они только что на него произвели. Исчезла и уверенность в том, что с ним уже происходило нечто подобное, но у него заболела голова, а мышцы шеи свела судорога. Такие признаки свидетельствовали о том, что все это не пустая игра воображения.
Подавив желание растереть шею, Грей легонько похлопал Беркли по руке. Казалось, он пытается успокоить девушку, но его жест был продиктован несколько иными причинами.
— Нам пора.
Как только Грей и его спутница появились на лестнице, в зале стих шум голосов. Грей сам встречал каждого гостя, когда открывались двери «Феникса», однако только теперь собравшиеся по-настоящему воздали ему должное. Гром аплодисментов сотряс воздух с такой силой, что чистые бокалы на стойке бара подпрыгнули едва ли не на дюйм. Грей склонил голову, с истинным аристократизмом принимая общее восхищение. Кое-кто из гостей попроще разразился удалыми криками и свистом, полагая, что хозяину это будет приятно. Грей улыбнулся: это напомнило ему о том, что он вышел из низов и сам сколотил свое богатство. Как и все в этом зале, он боролся за успех когтями и зубами. Немногим повезло в жизни больше, чем ему. Никому из двух сотен гостей не пришло бы в голову утверждать, что хозяин «Феникса» имеет больше, чем заслужил.
И все они думали о том, как Грей Джейнуэй добился права обладать женщиной, опиравшейся на его руку.
Грей поднял руку, прося тишины.
— Леди… — Он обвел взглядом женщин, уделяя каждой хоть секунду внимания. — И джентльмены… — Такое разграничение вызвало в зале одобрительный смех. — Пользуясь случаем, я с удовольствием представляю вам хозяйку «Феникса» мисс Беркли Шоу. Мисс Шоу, это мои друзья.
Обратив взор на Грея, Беркли сделала легкое движение, и бусы на ее платье засверкали. Он взял ее руку и поднес к губам. Она застыла в изумлении и не слышала даже, как мужчины издали стон, поняв, что рассчитывать на благосклонность хозяйки «Феникса» не приходится.
— Может, вы улыбнетесь? — шепнул Грей, оторвавшись от ее руки. Его губы щекотали кожу Беркли, глаза не отрывались от ее лица. — Гости не должны заподозрить, что вы испуганы.
Беркли рассеянно улыбнулась:
— Но я и вправду боюсь.
— Отлично, — сказал Грей, увидев улыбку, и вновь положил руку Беркли себе на локоть. Как только, они двинулись вниз по лестнице, аплодисменты зазвучали громче. Грей вглядывался в обращенные к ним лица гостей, чуть заметно улыбаясь. — Все они будут в ваших руках, — шепнул он. — И мы посмотрим, как нам воспользоваться этим.
Первый час Беркли видела лишь поток лиц, которые едва различала, слышала имена, которые была не в силах запомнить. С застывшей улыбкой она пожимала протянутые руки и говорила светские любезности, но делала это чисто механически. Истинные же ее чувства не замечал никто, даже Грей. Да и сама Беркли не сумела бы объяснить, из-за чего ее тело покрылось мурашками, а сердце бухает, как паровой молот.
Она напрягала все силы, стараясь овладеть собой, хотя единственным чувством, охватившим ее, был ужас.
Беркли тепло улыбнулась Сэмюэлу Брэннану, крупному, шумному мужчине из тех, что привлекают к себе внимание, даже если не окружены толпой телохранителей. Еще не успев усесться за столик напротив Беркли, он завладел ее рукой. Громилы обступили его со всех сторон, и любопытствующим приходилось протискиваться сквозь их кольцо,
Грей стоял у самого столика, на виду у Сэма, но в отдалении от Беркли, чтобы никто не обвинил его, будто он подает ей знаки.
— Не понимаю, зачем это, Грей, — заявил Брэннан. — Чтобы взять за руку такую красавицу, мне не нужны никакие особые причины.
— Может быть, ей нужны причины, чтобы взять твою! — крикнул кто-то в напирающей толпе. Брэннан добродушно рассмеялся.
— Что ж, возможно. — Он положил ладонь на середину узкого столика. — Итак, мисс Шоу, даже если вы не скажете ничего интересного, я уйду от вас счастливым человеком.
Беркли взяла огромную ладонь Брэннана и повернула ее в своих руках, не отрывая глаз от его лица.
— Надеюсь, я сумею сделать вас не просто счастливым.
Темные брови Грея сошлись на переносице. Ему еще не доводилось слышать, чтобы Беркли говорила таким откровенно завлекающим тоном. Он обвел взглядом мужчин и женщин, наблюдавших за происходящим. Ответ Беркли не остался незамеченным, и уж конечно, его будут обсуждать на все лады. Лицо Сэма Брэннана налилось краской, но он по-прежнему проявлял нетерпение и выглядел скорее польщенным, нежели оскорбленным.
