– из цельного брюссельского кружева на розовой подкладке, прибор туалетный и зеркало – серебряные. На серебряное умывальное блюдо становили серебряную лоханочку, с которой великая княгиня не хотела расстаться, так как она принадлежала ее покойной матери. Впоследствии переменили розовую обивку на светло-лиловую и предпочли соединить уборную и кабинет в одной комнате; в этом новом кабинете в последнее время императрица Мария Александровна постоянно находилась, а секретаря принимала в первоначально устроенном кабинете.
Вторая комната, в одно окно с матовым стеклом, была ванная. Белая мраморная ванна отделялась от остальной части комнаты драпировкой из синего сукна, и вся мебель крыта им же.
Третья – очень большая спальня: три окна выходили на маленький дворик, а в другой стене, в выступе дворца, одно окно, из которого через площадь видна Нева: перед этим окном стояла прекрасная белого мрамора, меньше натурального роста, статуя Спасителя. Стены, занавесы вокруг кровати, покрывало, валики на кровати, занавесы у окон, портьеры, диваны, кушетки, табуреты, стулья с очень высокими прямыми спинками, корзина для подушек, экран у камина – все крыто дама василькового цвета с белыми букетами; вся названная мебель и еще два трюмо, витрины для бриллиантов, шкафики у кровати, столы, парадный туалетный стол с золотым туалетным прибором, киот со столиком для молитвенника и скамейкою для колен – были отделаны черепаховою фанеркою с инкрустациею.
Четвертая комната – кабинет: стены и мебель крыты светло-голубым дама с белыми узорами; задняя стена полукруглая и по всей стене полукруглый диван; перед ним с одного конца стояли столик и кресла, с другого – стулья и табуретики, посредине комнаты довольно близко к дивану – кушетка, на которой великая княгиня постоянно отдыхала. На кушетке лежал валик длиною около 3/4 аршина, на розовом чехле надета батистовая вышитая и обшитая кружевами наволочка: его подкладывали под спину, а маленький такой же валик клали на подушку кушетки под голову. Письменный стол стоял у стены около двери, ведущей в спальню; на нем, кроме обыкновенных принадлежностей письменного стола, стояли портреты великогерцогского семейства и по обе стороны стола – два прекрасных экземпляра крупной пятнистой бегонии. В противоположной стене – камин, между окон огромное зеркало с большою бронзовою корзинкою, наполненною живыми благоухающими цветами. Библиотеки не было вовсе. Впоследствии, с правой стороны круглого дивана, была сделана небольшая дверь, скрытая под драпировкой, ведущая на лестницу в нижний этаж, в комнаты детей; по стенам этой лестницы устроены были полки для книг; лестница освещалась днем и ночью карселевски-ми лампами5, так как была устроена внутри стен и была совершенно темная.
Пятая комната, очень большая, угловая, крыта красною с золотыми арабесками матернею; большой письменный стол с золотым письменным прибором, тут же стоял рояль и круглый прекрасный мозаичный стол; вся мебель крыта тою же матернею. Эта комната называлась: парадный кабинет. Столовой не было, и когда цесаревна обедала дома или были приглашенные к столу, то обедали в этой комнате. В первых четырех комнатах полы были устланы коврами.
Шестая, золотая комната: белые стюковые6 стены с легкими золочеными лепными разводами, вся мебель вызолоченная.
Седьмая – огромное белое зало в два света; в углах колоссальные хрустальные канделябры, на вершине их киликсы, т. е. плоские стеклянные чаши; в них помещены газовые рожки, свет от которых переливался тысячами разноцветных огней в гранях канделябров. Вокруг стен небольшие красные бархатные диванчики без спинок на белых ножках; на середине стены, между окон, в уступе над подъездом, крытый балкон, так называемый фонарчик, посредине которого стояла белая мраморная Венера Медицейская, а по стенам устроены полки, обтянутые красным сукном; на них после свадьбы цесаревича разместили золотые и серебряные блюда, на которых новобрачным была поднесена хлеб-соль различными сословиями.
Впоследствии была уничтожена широкая лестница, ведущая с улицы до третьего этажа. Во втором этаже в этом пространстве сделана столовая, обитая зеленым с цветами мокетом7; свет проникал из огромного стеклянного колпака на крыше.
Пока мы прибирали и размещали вещи, граф Клейнмихель, который был распорядителем всего устройства, сновал беспрестанно по всем комнатам, заходил к нам и осведомлялся, не беспокоят ли нас блохи, уверяя, что он буквально съеден ими. В самые последние дни была пригнана масса рабочих для скорейшей отделки квартиры; они-то и занесли этих насекомых.
1841 года, 16 апреля, в 8 часов утра, пятью пушечными выстрелами возвестили столице, что высочайшее бракосочетание имеет быть сегодня.
Все мы, как дежурные, так и свободные, явились на службу рано утром. Мы были в белых платьях и надели только что полученные от цесаревича в подарок бриллиантовые фермуары[21].
При надевании невестой венчального туалета присутствовали статс-дамы и фрейлины.
Белый сарафан ее был богато вышит серебром и разукрашен бриллиантами. Чрез плечо лежала красная лента; пунцовая бархатная мантия, подбитая белым атласом и обшитая горностаем, была прикреплена на плечах. На голове – бриллиантовая диадема; серьги, ожерелье, браслеты – бриллиантовые.
В сопровождении своего штата великая княжна пришла в комнаты императрицы, где ей надели бриллиантовую корону. Императрица сознавала, что не драгоценные алмазы должны в этот день украшать невинное и чистое чело молодой принцессы; она не удержалась от желания украсить голову невесты цветком, служащим эмблемою чистоты и невинности. Императрица приказала принести несколько веток живых померанцевых цветов и сама воткнула их между бриллиантов в корону; маленькую ветку приколола на груди; бледный цветок не был заметен среди регалий и драгоценных бриллиантов, но символический блеск его умилял многих.
В назначенный час вся царская фамилия вышла в зал, где ее ожидал весь придворный штат. По мере того как шествие продвигалось вперед по залам, придворные попарно примыкали к нему. В церкви уже заняли свои места приглашенные иностранные гости, посланники и представители иностранных дворов в блестящих придворных костюмах, дамы в богатых парадных придворных платьях своих дворов.
На хорах тех зал, по которым должно было пройти шествие, толпилась масса публики. Сюда стеклось все, что только имело возможность получить билет, все хотели иметь честь и счастье присутствовать при священном бракосочетании наследника всероссийского престола.
На хорах публика была в самых богатых туалетах; случилось, однако, что у одной дамы была надета черная кружевная накидка: тотчас является скороход, отыскивает даму и просит от имени гофмаршала Олсуфьева снять черную накидку. Дама, конечно, моментально исполняет желание гофмаршала, сбрасывает накидку и держит ее на руках; вторично появляется скороход, прося унести или так спрятать, чтобы вовсе не было видно ничего черного.
После венца великая княгиня вернулась в покои императрицы, куда мы поспешили, чтобы поздравить императрицу и цесаревну. Приняв поздравление своих приближенных, она сняла мантию и,
