— Пойдём сделаем взнос в фонд, — Владислав ведёт меня к большому стеклянному шару с прорезью сверху, где лежат уже много конвертов, полагаю, с деньгами. Греховцев тоже вынимает из внутреннего кармана пиджака пухлый чёрный конверт и кидает внутрь шара.
— Тебе было не обязательно делать взнос, — раздаётся позади нас голос его матери. Оборачиваемся к хозяйке вечера. — Ваша с Демьяном компания и так вкладывается в фонд.
— Не учите меня благотворительности, мама, — усмехается Владислав.
— А вот обязательно было сначала подойти ко мне и поздороваться. Где твои манеры, сын? — в лёгком возмущении произносит она. — Что о тебе подумает твоя спутница?
— Мы хотели тебя поприветствовать в первую очередь, мама, но я счёл неприличным отвлекать тебя от беседы с Ольгой, — отвечает он матери, и, может, мне кажется, но в его голосе проскальзывает ирония.
— Вы бы не отвлекли нас, — женщина обращает внимание на меня. — Добрый вечер, Эва, — запомнила моё имя. — Очень приятно, что вы посетили мой приём.
— Добрый вечер, Елизавета Александровна, — киваю я.
В таком доме с такой хозяйкой хочется сделать реверанс. Очень атмосферно, я бы сказала.
— Вы прекрасно выглядите, Эва, — делает мне комплимент, улыбаясь.
— Спасибо, вы тоже.
— Да бросьте, я знаю, что стара и уже не блистаю, — вроде бы шутит, но её взгляд серьёзно скользит по мне. И теперь я понимаю, что глаза Влада - от мамы. И если мужчине идёт холодность и цинизм, то женщине это придаёт породу.
— Прекрати, мама, ты в расцвете сил, — вмешивается Влад.
— Не надо, я реалистка. Но мне хочется, чтобы теперь блистали женщины моих сыновей.
Сначала напрягаюсь, потому что кажется, что это такой намёк, что я не пара её сыну. И это верно. Мы явно не пара и никогда ею не станем.
— Вы, Эва, прекрасно справляетесь с этой ролью. Хотелось бы, чтобы вы украшали моего сына как можно чаще.
Радует, что она считает меня достойной своего сына. Но украшать этого мужчину будет другая женщина. Определённо другая и более достойная его и его семьи. А я просто хочу покоя и полной свободы.
— Мне тоже бы этого хотелось, — Греховцев снова притягивает меня к себе за талию, предъявляя свои права.
— Простите, Эва, мне очень хочется уделить вам больше внимания и пообщаться. Но сегодня я распорядитель вечера.
— Ничего страшного, я понимаю, — улыбаюсь, стараясь быть милой.
Представляю на месте Елизаветы Александровны мою свекровь, и картинка не складывается. Эта ведьма никогда не была такой доброжелательной и милой. Она всегда была надменной, пренебрежительной сукой, даже при первом знакомстве. У них с сыном одинаковая отвратительная черта, считать окружающих челядью. Гонору у них на миллион, а по факту ничего не стоят. Нищие духом никогда не смогут стать элитой.
— Поэтому приглашаю вас, Эва, на ужин в субботу. Можно без моего сына, — усмехается она.
— Эм… — теряюсь, не зная, что ответить. Как там по этикету отказывают королевам?
— Хорошего вечера, — Елизавета Александровна сама избавляет меня от ответа, уходя к гостям.
— Я потом сообщу маме, что ты не сможешь с ней отужинать, — произносит Владислав.
— Спасибо, — выдыхаю я.
— Всё для твоего комфорта, Эва. Но если хочешь поужинать с моей матерью, она будет счастлива.
— Мы обменялись всего парой фраз, с чего ей быть счастливой?
— М-м-м, Эва, Эва… — качает головой. — Если я сейчас объясню тебе почему, ты сбежишь от меня, — усмехается.
И это пугает. Распахиваю глаза.
— О нет, ничего из того, что ты подумала. У матери идея фикс женить меня и брата и дождаться наконец внуков. И если я лично представил ей женщину, чего не случалось никогда, то…
— Всё ясно, — обрываю его, теряясь окончательно.
Вот этого я и боялась, что моё присутствие воспримут слишком серьёзно. А я не вижу своё будущее с мужчинами. Даже несмотря на то, что Греховцев пока показывает себя как достойный мужчина.
— Эва, не воспринимай близко к сердцу, — говорит спокойно, но голос холодеет. — Это просто вечер. Ты просто моя спутница. Мы отдыхаем и наслаждаемся. Пойдём, возьмём тебе ещё коктейль.
Дальше на вечере произносятся речи о важности благотворительности и ставятся цели на будущий год. Певица переходит на джазовые композиции, а гости становятся более шумными. Мы с кем-то здороваемся, знакомимся, но ни на ком не заостряем внимания. Может, дело в паре коктейлей, может, в том, что Греховцев не отпускает меня и постоянно касается, окутывая своим вниманием. Ничего неприличного, но его пальцы постоянно в движении на моей оголённой спине, плечах, а губы то и дело выдыхают в висок. Он общается с окружающими, но сосредоточен на мне. И я расслабляюсь. Мне даже начинает нравиться мероприятие. Никаких пьяных людей, говорящих матом, никаких пошлых шуток и маниакальной ревности, как это было с Антоном на тех мероприятиях, на которые я шла как на каторгу.
Это вообще другой уровень и атмосфера. Нормальная. Как и должно быть. А не как я привыкла.
Ближе к концу вечера в зале появляется брат Греховцева. Один. Я его запомнила, он просил «особый» уход для Владислава. Высокий, широкоплечий мужчина с чёрными глазами. Братья похожи. Просто Демьян старше и с аккуратной короткой бородой, которая придаёт ему больше возраста. И если глаза Влада больше циничные и холодные, то глаза его брата чёрные и глубокие.
Он быстро приветствует мать, пожимает руки нескольким мужчинам, а потом идёт к нам. И я снова сжимаюсь. Ибо брат Влада понимает, что я обычная медсестра. Это мои комплексы и триггеры, но я такая, какая есть. Моя психика работает не как у нормального человека.
— Добрый вечер, — здоровается со мной брат Влада.
Киваю. Мужчины пожимают друг другу руки.
— Эва, позвольте, я украду вас ненадолго Влада, — улыбается одними губами.
Здесь все слишком учтивые. Даже не знаю, как на это реагировать.
— Да, конечно, — киваю.
Хотя не хочу, чтобы Влад уходил. Я парадоксально ищу в этом мужчине защиту от всего мира, и он мне её даёт.
— Я ненадолго, — шепчет мне Греховцев, отпуская меня, проводя кончиками пальцев по спине.
Киваю.
Не то чтобы я боюсь остаться одна в этом обществе, но присутствие Влада усиливало мою уверенность. Беру ещё один бокал коктейля чисто для того, чтобы занять руки, напиваться я не собираюсь, и подхожу ближе к певице, слушая музыку.
Со мной рядом слишком близко встаёт та самая блондинка, попивая шампанское. Поворачиваюсь, рассматривая её профиль. И вспоминаю, что уже видела её. В палате у Греховцева, когда он лежал в клинике. Просто тогда она была более строгая. Я зашла поставить капельницу, а эта женщина очень низко склонилась к Владу, словно я застала их за поцелуем.
Это женщина Греховцева?
— Кажется, Эва? — произносит она.
Откуда она знает моё имя, не представляю.
Влад обсуждал меня с ней?
Киваю, отворачиваясь от неё, делая вид, что слушаю музыку. Расправляю плечи.
— А я Ольга, — представляется она.
Снова киваю, не добавляя, что мне приятно с ней познакомиться. Мне неприятно. Это не ревность, наши отношения не предусматривают такого. Но мне неприятно…
Глава 29
Эва
— Мы раньше не встречались? — не унимается Ольга, делая вид, что увлечена музыкой. Мы обе смотрим на певицу и пианиста, но прекрасно слышим друг друга.
— Вряд ли, — холодно отвечаю я.
— Постойте, — поворачивает ко мне голову, но я всё равно продолжаю смотреть вперед, делая вид, что меня не волнует эта женщина. Хотя она очень напрягает. Мне многое неизвестно про круг общения и близкие связи Влада, но то, что он спал с этой женщиной, очевидно. Очень надеюсь, что он не спит с ней параллельно со мной. Гадко быть третьей в постели. Мы в конце концов делаем это без презерватива. И мне отвратительна мысль, что после другой женщины трогают меня.
— Вы же санитарка в клинике, где лежал Владислав? — вспоминает она с легкой язвительностью в голосе.
