надеясь, что однажды жертва будет принята. Чушь. Этот город, как вечно голодная прорва, мог только брать. Но сегодня Глория тоже кое-что возьмет. Без жалости, потому что для тварей, что копошатся в этой грязи, у нее есть только ненависть и желание давить без жалости, как давили ее.
Стэн подвел их к черному входу, которым пользовались бойцы и слуги. А еще через него затаскивали рабов и животных в клетках. А потом стравливали их.
Охранник у входа сделал вид, что не заметил пять необычно рослых мужчин в плащах и капюшонах. Золото творит чудеса, например – намертво запечатывает болтливые рты.
Ухо ловило едва слышное ворчание, но больше оборотни ничем не показывали напряжения. Но сознание на какой-то отстранённой неподвластной ей волне улавливало искреннее беспокойство, исходившее от Ньяла. Ей мерещился жалобный скулеж волка и фантомное касание языка к сухим ладоням.
Боковой коридор оказался пуст. Лестница вела вверх к слуховым оконцам, через которые можно рассмотреть зрителей. Слышался звон мечей, в нос бил запах крови и жженого масла. После чистых лесов Айсвинда все вокруг смердело нечистотами, смешанными со сладкими маслами. Отвратительная вонь.
Кровь билась в венах густой и горькой жижей. Еще немного – и разъест изнутри…
Крохотное оконце давало достаточно обзора на северную лоджию, и часть арены. Знакомой до невыносимой тошноты. Зрители уже были на месте, шел бой. Как всегда… Сколько крови напитало желтый песок арены? И все мало…
– Лорды, – кивнул Стэн на две сидевшие в окружении охраны фигуры.
Ублюдки пеклись о своих шкурах. По два мага стояло за каждым – достаточно, чтобы превратить в пепел пущенную в упор стрелу. Оба параноика носили богатые маски. Кто-то говорил, что хозяева города не снимают их даже ночью, но теперь не все ли равно? Они пришли развлечься и получат этого сполна.
Взгляд скользил по пестрой и блестящей от золота и дорогой ткани знати.
– Чертова сука, – зашипела сквозь зубы Глория, невыносимо желая очутиться сейчас рядом с разряженной в откровенное платье Голден. С этой довольной и пресыщенной сволочью, что вольготно развалилась на укрытых мехом креслах.
И Хьюго тоже был тут… Да это просто праздник какой-то! Кончики пальцев занемели от холода и желания голыми руками выдрать гнилые сердца и запихнуть их в глотки владельцев. Голова слегка кружилась, но взгляд резал происходящее на тонкие ломти, надежно фиксируя каждую деталь.
– Пять магов, дюжина охранников и Псов, несколько мощных амулетов у Лордов…
Голос щелкал ударами крепкого хлыста. Мечей больше справа, магов – слева… Колонны и арки можно использовать в качестве укрытия… Грубый голос Стэна дополнял ее лишь изредка. Глория чувствовала мужчину где-то рядом, но внимание заострилось на будущих покойниках.
– Я хочу, чтобы они умирали долго…
И никто не решился возражать.
***
Ньял не мог поверить, что его Дикарка еще держится. Чувствовал ее боль, как свою собственную, и едва держал зверя, готового перекусить хребет каждому, на кого посмотрит его пара.
Он не знал Ариэллы. Не представлял, кто и какого характера эта самка, но было достаточно того, что Глория ее любила. Это была ее семья, и сейчас в храбром сердце девушки растекалась такая река боли, что его бросало в холодный пот, а волк выл и рычал от желания убивать.
Никто не посмеет его сдерживать. И да, варвары знают, как заставить жертву долго, очень долго ждать смерти.
– Самок не трогать, – на всякий случай предупредил молчавших все это время оборотней.
Отвращение и напряжение сородичей дрожало в воздухе почти осязаемой пеленой. Ньял чуял, в каком шоке от увиденного находится каждый из мужчин. Особенно из-за вида несчастных женщин, сидевших рядом с кусками человечины, что называли себя мужчинами. На шее каждой – отвратительный ошейник, а одежда настолько тонкая, что даже оборотни, привычные к наготе, старались не смотреть на самок, раздетых явно не по своей воле.
– Это дикость, – прорычал Халле. – Поверить не могу что и наш народ раньше жил так…
Постыдные времена. О них не говорили, но шаманки хранили записи, которые читал каждый. Забытые ошибки – новые ошибки.
Мужчина Стэн покосился на них с удивлением, но благоразумно молчал. К счастью, этот человек оказался неболтлив. А еще старался держаться от Глории подальше, чем сберег себе жизнь. Знание о том, что самка жила и выживала в этом пропитанным пороками болоте приводила в тихую ярость, готовую выплеснуться на окружающих.
Между тем бой внизу закончился смертью одного из противников. Прозвучал громкий и глухой звон.
– Дальше будет еще несколько боев, потом выпустят зверей, – сообщил Стэн.
– Думаю, Распорядитель не обидится, если мы поменяем программу, – бросила Глория.
И короткого обмена взглядами было достаточно, чтобы понять мысли его бедной пары. Ньял кивнул, и в следующее мгновение рядом встали четыре волка.
Стэн опять выругался, с силой потирая горбатую переносицу.
– Боги смеются надо мной… Оборотни. Невозможно.
Волки дружно оскалились. Да и ему не терпелось начать. Но вот вести туда пару…
– Глория, магия не причинит нам вреда, но метка не дает от нее защиты. Останься.
Бесполезно просить. Девушка ответила ему совершенно пустым взглядом, и больше Ньял не решился настаивать. Значит, придется убрать магов… Ему понадобится больше сил, чем он рассчитывал, но и альфой Ньял стал не просто так.
Глава 26
– А теперь позвольте представить вашему вниманию несокрушимого, как скала и опасного, как дикий зверь – Бешен-н-н…
Зычный голос глашатого смялся в нерешительное бульканье. И аплодисменты из бурной реки превратились в хилый ручеёк, да и тот пропал.
Вместо привычного шеста Глория крепко стискивал меч. Под сапогом тихо хрустел песок, а сотни взглядов, как обычно, пачкали с ног до головы больным вниманием.
Но ее не интересовала чернь, что пришла поразвлечься. Если им повезет – успеют выскочить до того, как оборотни их заметят.
Северная лоджия находилась как раз напротив входа на Арену. Лучшие места, чтобы не пропустить ни одной капли крови. Это так будоражит – у твоих ног смерть и крики ужаса, а в горло течет сладкое вино и под рукой мягкая женская плоть. Или мужская – Голден притащила своих невольников. Но сейчас, как и прочие, с прищуром смотрела на нее. А на губах гаденькая ухмылка. Ничего, ничего, ее представление продлится совсем недолго… только чтобы выиграть немного времени.
– Ах, ну кто бы ожидал увидеть на Арене саму Розу, – воскликнула Голоден. – Из леса и сразу в бой?
– Ты нарушил клятву, мразь крашеная. Из-за тебя и этого, – перевела взгляд на скучающего Хьюго, – выродка погибла моя сестра.
Голден скривилась, как будто
