неумения помочь как следует.
Мясо опять зашипело, и Ньял собрал готовые кусочки. Может быть, еда немного отвлечет? С самого утра в их животах пусто, а ведь уже почти ночь… Чувствуя себя ужасно глупо, он все-таки подошёл к неподвижно сидящей девушке.
– Глория, я… Из меня плохой помощник сейчас, знаю. Но есть нужно. И спать.
– Она мне выбор предложила… – прошептала девушка, не взглянув на подношение. Ньял насторожился и приготовился слушать. Это были первые слова, сказанные самочкой после того, как они покинули храм.
– Она?
– Богиня. То есть, мне кажется, это была Ютаи. Жрица, что встречала нас у порога. Оказывается, вся моя удача, – девушка тихо хмыкнула, – все это лишь ее помощь, чтобы моими руками свернуть шеи кучке мерзавцев. Нет, не моими… Вашим.
Ньял оставил ненужное сейчас мясо и решительно обнял свою пару, привлекая ближе. Сейчас ему придется ступить на Ледяную тропу, но он просто обязан пройти ее правильно.
– Пусть так. Нашими или нет, но сделано хорошее дело. Смерть давно ждала их.
– А потом Ютаи сказала, что в награду оживит сестру. Но она будет все помнить. Всю мерзость, что случилось с ней… Или можно подарить Ариэлле забвение. И новую жизнь в ваших землях.
Вот что мучило его бедную пару! О, если бы он мог сам посмотреть в лицо этой самой Ютаи, что поставила девушку перед таким выбором! Ньял попытался было подобрать верные слова, но так ничего и не придумал. Это люди умели выстилать языками липкие от патоки тропинки. А ему придется сказать, как есть.
– Иногда лучше не помнить. Я не знал твоей сестры, но верю, что ты её любишь. И никогда бы не поступила ей во вред. Значит, так было нужно. И это было лучшим выходом. Ариэлла все же увидит леса Айсвинда и будет счастлива. Ты все сделала правильно.
Глория осторожно отложила в сторону погребальную урну. Всю дорогу прижимала к себе, до боли из-под ногтей цепляясь за каменные бока чаши. От вопросов и сомнений болела голова, а сейчас и вовсе хотелось забраться на колени к Ньялу и спрятаться в его объятьях от всего мира. Так почему она должна себе в этом отказывать?
– Кажется, веснушек стало больше… – прошептала, пряча лицо на широкой груди и глубоко вдыхая чистый запах сильного тела.
– Тогда посчитаем их снова.
Лёгкий поцелуй коснулся лба, а потом ещё и ещё. Как теплые капельки дождя они нежно скользили по коже, а Глория лишь жмурилась и подставляла лицо самой нужной сейчас ласке. Так не хочется ни о чем думать. Самой получить драгоценный дар забвения или хотя бы притвориться, что все случившееся – страшный, но ненастоящий кошмар.
Горячее дыхание мазнуло по губам, и она первая потянулась за поцелуем. Внутри было слишком холодно, а Ньял всегда такой горячий… И оборотня не нужно было просить дважды. Он не пытался давить из себя ненужное благородство, а просто подхватил ее на руки, унося к мягкой постилке из еловых лап.
Но ласковые поглаживания не торопились сменяться на страстные полу укусы. Большие ладони гуляли по спине и плечам, оставляя за собой теплые волны нежности. Ньял касался ее губ так осторожно, будто она впервые очутилась в его объятьях. Осыпал поцелуями, терся носом о шею, опять целовал… и острая заноза в сердце вроде бы уже не так дергала. Озноб прошел, уступая место желанию так же трепетно касаться сидящего на лежанке мужчины. Ерошить густые белые волосы и глубоко вдыхать опьяняющий своей свежестью и чистотой запах.
Едва слышное урчание разбежалось по крови искорками желания. Но они не обжигали, совсем нет… Вспыхивали золотой истомой, напитывая сердце легкостью и позволяя сделать первый свободный вдох.
Мужские пальцы легко тронули завязки на рубахе, и узлы исчезли. Поцелуи, как нежный мех ширшола, ласкали плечи и обнаженную грудь. Глория тихонько застонала, выгибаясь навстречу дразнящим прикосновениям, лёгким и трепетным, как взмах крыла бабочки.
Ньял не спешил. Сладко проводил языком по чувствительным комочкам сосков, гладил обнаженную спину и бока. Чуткие пальцы пробежалась вдоль позвоночника и поднырнули по ягодицы, прижимая ближе и давая чувствовать мужское возбуждение. Там он тоже был красивый… И очень горячий.
Низ живота тихонько заныл. Бедра раскрылись шире, позволяя оборотню подобраться невозможно близко.
Штаны исчезли так же незаметно, и мужская рубаха вместе сними. Обнаженная и разнеженная, она сидела на таком же обнажённом мужчине, заново изучая и крутые бугры плеч, и широкую грудь, в которой рождался нежный рокот урчания. Осторожно прикусила бившуюся жилку на шее, и сама чуть не заурчала, почувствовав ответную дрожь.
Твердая плоть прижималась плотно между ног, но не торопилась проникать внутрь. Подталкивая под ягодицы, Ньял легко тёрся о чувствительные складочки, раздувая искру желания в необузданный пожар. Сквозь полуприкрытые ресницы Глория наблюдала, как твердое и мокрое от ее сока достоинство скользит вверх вниз, дразня обещанием близости.
– Люблю тебя, моя Дикар-р-рка.
Едва слышный шепот на ухо заставил вздрогнуть. Но вместо слов из горла вырвался стон, когда Ньял плавным толчком скользнул внутрь. Мысли выпорхнули из головы непоседливыми пташками, а губы вновь ощутили поцелуй.
Еще одно движение – и внутри стало совсем тесно. Погрузившись в нее до упора, Ньял замер, вновь наглаживая и лаская горевшую огнем кожу. Пронзительный взгляд подхватил ее и увлек в синий океан нежности. Там не было ничего важнее нее и никого, кроме нее. Мягкие волны качали вверх-вниз, наполняя тело воздушной легкостью, окружая вниманием и такой безграничной заботой, как будто все, что она не получила когда-то, теперь одним неудержимым потоком хлынуло со всех сторон.
Перед глазами вспыхнули солнечные искры, и сладкая судорога крупной дрожью пробежалась вдоль позвоночника, взрываясь внизу живота протяжным удовольствием.
Кажется, Глория кричала, а может, в ушах билось протяжное «Ньял» и волчье рычание.
Ослепительная вспышка выжгла ноющую боль, все еще гнездившуюся под сердцем. Стерла сомнения, оставляя лишь уверенность и невероятное тепло, наполнявшее каждую частичку тела.
Кольцо горячих объятий сжалось чуть крепче, даруя ощущение безопасности. Не на одну секунду и даже не один день. Глория судорожно вздохнула, утыкаясь лбом в мужское плечо, и крепче стиснула руки. Почему она не может укусить, как волчица? И ее метка никогда не украсит изгиб мощной шеи.
– Моя пар-р-ра, – глухо проурчал Ньял. – Любимая…
Ах, как приятно это слышать! Если бы не одно но…
– Пары не выбирают, – вздохнула, прикрывая глаза.
– И я этому бесконечно рад. Нельзя выбрать кого-то, лучше тебя и твоих пятнышек-веснушек…
Что-то много слез для сегодняшнего дня, но больше Глория их не стыдилась. Обнимая своего
