до потолка. Она пульсировала изнутри, и каждый удар отдавался гулом в камне.
Звёзды таланта Ива спроецировались наружу и закружились вокруг исполинской сферы, выстраиваясь в водоворот. На этот раз парень их не сдерживал.
— ЗАЛОЖЕНИЕ… ЗВЁЗД-НОГО…
…
— МО-РЯ-Я-ЯЯЯЯЯЯ! — хриплый крик вырвался из его пересохшего горла.
Сфера взбурлила.
Старик подался вперёд. У него была память настоящего основателя Даэгона, и в ней он видел десятки формирований первого моря: слабых, посредственных, изредка достойных. Но ни одного из них не было такого размера.
— Интересно, какой же силой будет обладать море этого юнца? — скрестив на груди руки, он ждал.
Сам мальчишка тоже в нетерпении стоял и смотрел, задаваясь тем же вопросом. Ведь звёздное море каждого практика несёт особую силу, определяющуюся от индивидуальных особенностей: направление культивации, используемые техники, окружение, родословная… и ещё великое множество факторов.
В этот момент бурление достигло пика и оборвалось. Звёзды завершили оборот и встали по окружности, окаймив сферу серебряным кольцом.
Первое Звёздное Море наконец-то сформировалось.
Старик и мальчишка подались вперёд.
Вода разошлась в стороны, бурля только по краям, а в центре сферы открылся чёрный провал. И затем из него неожиданно появился…
ГЛАЗ.
ОГРОМНЫЙ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЖЁЛТЫЙ ГЛАЗ, смотрящий на парня!
Он был размером во всю ширину раздвинувшейся воды. А внутри глаза сияли четыре крестовидных зрачка.
Стоило глазу полностью открыться, как на всё святилище обрушилось тяжёлое духовное давление.
— Это что ещё за хрень⁈ — выдохнул парень. Его колени окончательно подогнулись, глаза закатились, и он рухнул на каменный пол.
Старик посмотрел на потерявшего сознание.
— Неплохо, — покачал головой он, оценивая мощность духовного давления.
Однако в следующее мгновение Глаз моргнул.
Четыре зрачка синхронно повернулись и уставились прямо на Даэгона.
Старик почувствовал как этот взгляд смотрит на него прямо сквозь камень. Сквозь грань между измерениями в скрытый слой реальности, в котором осколок души основателя существовал тысячелетия, невидимый для всего живого.
Ни одно существо ниже пятой ступени культивации не способно заглянуть за грань. Даэгон знал это так же твёрдо, как собственное имя.
Руки, скрещённые на груди с показным спокойствием, разжались. Борода из золотистого тумана мелко задрожала. Холод прошил нематериальное тело от макушки до пят.
Глаз смотрел. Без злобы, интереса и просто без чего-либо, что Даэгон мог бы определить при всём своём опыте. И от этого равнодушного взгляда ему внезапно захотелось отступить.
Видимо посчитав, что уже достаточно, Глаз скрылся в глубинах звёздного моря, и водная сфера схлопнулась, а проекции звёзд погасли. Море скрылось в теле мальчишки.
Седьмой зал погрузился в полумрак.
Даэгон стоял неподвижно, боясь пошевелиться. Он уже понял, что море души мальца стало вратами, но сейчас в его разуме крутились только два вопроса.
Во имя Небес, что только что призвал этот парень? И кто, демоны его подери, он такой?
* * *
Наездники вернулись в поселение Серебряной короны через сорок минут.
Старший поднялся на помост к Брану и стряхнул воду с жилета. Двое за его спиной переглядывались, и ни один не торопился заговорить первым.
— Докладывай.
— Глава, крокодилы разбежались. Вся зона вокруг грота неожиданно стала пустой от монстров и безопасной. Мы обошли скальный периметр снаружи, в туннели зайти не смогли из-за барьера основателей. Но свечения нет. Раньше через камень пробивалось золотистое мерцание, мы его всегда видели на подходе. Сейчас за стеной темно. Будто всё вымерло.
— Хм… Интересно… — Бран достал из нагрудного кармана плоский латунный диск с вделанной стрелкой. Это был компас испытания.
С момента входа последнего участника стрелка устойчиво указывала вниз, подтверждая, что участник ещё проходит наследие, но сейчас стрелка просто крутилась в разные стороны, не имея ориентира.
Бран постучал по стеклу ногтем. Бесполезно.
Желваки прокатились под обветренной кожей и замерли. Взгляд прищурился, однако за всей этой серьёзностью угадывалась тщательно спрятанная улыбка.
Бран убрал компас и повернулся к площади.
Народ на причалах стянулся поближе. Несколько десятков лиц, освещённых факельным светом. Тобиас стоял в заднем ряду, стиснув кулаки. Герхарда и Марен среди собравшихся не было — они сидели под стражей с того самого дня, как Бран пришёл к власти.
— Жители Серебряной Короны! — провозгласил он. Площадь затихла. — Святилище Основателей погасло. Впервые за всю историю нашего поселения.
Ропот прокатился по толпе. Бран поднял ладонь, и гомон захлебнулся.
— Мой младший брат Брут должен был войти в святилище, но был убит. Двое прошедших, Марен и Тобиас, были выброшены по истечении срока и подтвердили, что внутри оставался один человек. Чужак, которого Герхард протащил на состязание, продав ему гнилой сарай.
— Компас погас, — Бран поднял латунный диск над головой. — Свечение за барьером исчезло. Энергия, которую основатели копили тысячелетиями, высосана до дна. Чужак мёртв, но и Святилище уничтожено.
Он сделал паузу и обвёл площадь тяжёлым взглядом.
— Герхард и Марен привели чужака, обеспечили ему доступ к Святилищу. Завтра на рассвете их кровь и жизненная энергия станут подношением предкам. Если грот ещё можно пробудить — это единственный путь.
— Ваш брат сам напал на Марен в гроте! — выкрикнул Тобиас из заднего ряда. — Он взял её в залож…
Двое стражников тут же оттеснили его назад, зажав плечи.
— Мой брат защищал интересы поселения, — оборвал Бран, даже не повернув головы. — А что касается зверья чужака, то их будем дрессировать, чтобы служили на благо поселения. А не будут подчиняться — не важно, их ценная кровь пойдёт на усиление наших питомцев.
— Два человека — или всё поселение, — Бран не повысил голоса. — Без Святилища через два поколения мы станем обычной рыбацкой деревней. Голосуем. Весло вверх — за.
Хардмиды взметнули вёсла первыми. Пять штук разом, без колебаний. Горан не шевельнулся. Хольмы тоже.
Пауза. Скрип дерева. Весло старейшины Крейнов дрогнуло в руках и поднялось. Следом второе. Третье. Пятнадцать!
Толпа за скамьями одобрительно загудела.
— Решение принято. На рассвете состоится казнь.
Глава 14
Первым что я почувствовал, холод базальта под лопатками. Знакомый, родной и осточертевший за эти месяцы.
Открыл глаза.
Полумрак седьмого зала встретил тишиной, от которой звенело в ушах. Ни гула водоворота, ни потрескивания камня. Святилище выдохнуло и замерло.
Секунду я лежал, разглядывая далёкий свод. А потом до меня дошло.
Я не хотел есть.
Впервые за пятьдесят дней голода желудок не скручивался судорогой. Пальцы, которые последние недели тряслись от любого усилия, сжались в кулак легко, и мышцы
