черепашонок повернул к ней голову. Марен вспомнила, как говорила ей каждый вечер: «Твой хозяин изучает важную технику. Он вернётся». Шесть недель одних и тех же слов. Дина каждый раз слушала и утыкалась мордой в ладонь.
Бран Хардмид стоял рядом.
Он наклонился и провёл ладонью по панцирю Дины. От загривка к хвосту жестом хозяина, проверяющего товар. Дина сжалась и втянула голову, цепь зазвенела о сваю.
Рид рванулся в ярости, но его ошейник тут же вспыхнул голубым, и кот обмяк, ткнувшись мордой в доски. По шерсти пробежала судорога.
Бран убрал руку, поднял голову и встретил взгляд Марен.
— Ведите их наверх, — сказал он стражникам.
Ступени были мокрыми от росы. На четвёртой нога соскользнула, но Марен удержалась сама, раньше, чем стражник протянул руку.
Герхард шёл следом. На предпоследней ступени стражник надавил ему на плечо. Деревяшка подломилась на стыке досок, и старик завалился на бок. Стражник рывком поднял Герхарда и поставил на колени перед плахой.
Палач ждал у края помоста. Широкоплечий боец Хардмидов с двуручным топором точил лезвие на камне, закреплённом у перил.
Скрежет металла заполнял площадь и отдавался в зубах.
Бран поднялся последним. Встал у края, лицом к толпе.
— Жители Серебряной Короны.
Площадь стихла.
— Мой младший брат Брут погиб, защищая наследие, которое строили наши предки четыре тысячи лет. Но чужак, допущенный в святилище по сговору с Герхардом, уничтожил его…
Пока Хардмид во всю проявлял свое красноречие, Марен заметила знакомые лица с высоты эшафота. Горан Хольм со своими людьми стоял отдельным строем, руки скрещены, лицо каменное. Арад сгорбился на дальнем конце площади с опущенной головой. Льют с Тобиасом стояли у перил и смотрели на воду, мимо эшафота.
Никто из них не шагнул вперёд, чтобы помочь им, но Марен никого не винила. У них просто не было сил противостоять Хардмидам.
Бран закончил свою переполненную пафосом речь и повернулся к пленникам.
— Предатели, у вас есть последнее слово?
Герхард молчал. Серый глаз смотрел поверх голов, туда, где заря окрашивала край озера.
Стражник за спиной Марен сгрёб её косу и дёрнул, запрокидывая голову. Перо, которое она носила в волосах с двенадцати лет, выпало и упало на доски. Стражник наступил на него сапогом.
— Смотри на народ, а не в пол, девчонка!
Марен сбросила его руку резким рывком головы. Кожу на затылке обожгло. Она подняла подбородок сама и посмотрела Брану в лицо.
— Твой брат был тем ещё ублюдком. Но ты прошёл по этому пути гораздо дальше. Все это знают.
Палач шагнул к ней без команды. Рукоять топора ударила под рёбра, и воздух вылетел из лёгких раньше, чем Марен успела приготовиться к удару.
Она согнулась. Рёбра хрустнули. Горячая волна прокатилась от живота к горлу. Марен знала этот хруст, потому что в четырнадцать лет подводное течение впечатало её в скалу. Тогда она отделалась двумя сломанными ребрами и с трудом тогда она добралась до лодки сама.
Герхард замер на коленях. Кожа на скулах побелела, культя на колене дрогнула так, что тряпка на ней поехала.
Марен сплюнула кровь на доски. Разогнулась. Посмотрела на Брана глазами, переполненными немой яростью.
— Можешь прожигать меня взглядом сколько хочешь, ведь ни на что большее ты больше не способна, — усмехнулся Бран и кивнул палачу. — Начинай.
Палач поднял топор обеими руками и встал у плахи.
Марен опустилась на колени сама, положив шею на плаху. Она не даст этим ублюдкам повода прикасаться к ней.
Доски пахли свежей смолой и мокрым деревом. А спереди раскинулось озеро.
Утренний свет играл над водой. Серебристая гладь, которую она знала с восьми лет. Каждую отмель, каждый камень на дне. Если уходить, то с этой картиной.
Топор поднялся.
Марен зажмурилась, затаив дыхание. Ну вот и всё, пришел и её черед уйти за грань. Родители, ждите свою глупую дочку, скоро она с вами встретится.
Было тихо. Прошла секунда, две.
Как вдруг послышался свист рассекающий воздух, и площадь вдохнула разом.
Это должен был быть свист удара топора, но этого удара не было.
Почему?
Марен открыла глаза.
Топор висел в полуметре над её шеей. Вокруг лезвия и запястий палача туго обвилась молочно-белая нить, светящаяся мягким блеском в утреннем воздухе.
Палач дёрнулся. Нить врезалась в кожу, на запястьях выступили борозды. Он рванул снова. Нить затянулась туже.
Бран развернулся.
Марен повела взглядом вдоль нити, уходящей через площадь, к дальнему краю причала.
Там на досках в сорока метрах от эшафота стояла мокрая человеческая фигура. Вода стекала с его одежды, собираясь в лужу под ногами.
Волосы до плеч, мокрые, облепившие лицо. Рубаха обтягивала плечи и предплечья. Правая его рука была затянута в золотистую перчатку и сжимала белый хлыст, протянувшийся через всю площадь.
От мужчины на причале исходило ощущение власти, которую Марен ощущала отсюда всей кожей.
А потом Марен увидела его глаза и узнала.
— Ив? — выдохнула она.
Рид поднял голову. Дина заскулила сквозь намордник.
Бран, палач и вся площадь стояли неподвижно.
Ив перевел взгляд с Марен на Герхарда с обнажённой культёй перед плахой, потом на Рида и Дину, прикованных к подножию эшафота, на ошейники.
— Вы за это ответите.
Глава 15
Я перевёл взгляд с Дины на человека у края эшафота. Широкие плечи, обветренное лицо, осанка хозяина, которому давно не возражали.
— Назови своё имя.
На притихшей площади каждое слово добралось до дальних причалов. Человек на помосте усмехнулся и сошёл на три ступени вниз, не торопясь.
— Бран Хардмид. Глава Поселения Серебряной Короны, — он окинул меня взглядом от макушки до мокрых сапог и хмыкнул. — А ты, значит, тот самый чужак, которого мы уже похоронили. Возвысился, я смотрю? Начальный этап второй ступени, и это даёт тебе столько храбрости?
Хм… помнится у них Арад был главой. Устроили перевыборы?
— А я на пике, — продолжил он, сойдя ещё на ступень ниже. — У тебя ровно одна возможность опуститься на колени, пока я в хорошем настроении.
В ответ я просто ухмыльнулся, и шагнул вперёд уже не обращая внимания на него. Мокрые доски скрипнули под ногой. Духовная Нить по-прежнему держала топор палача, и убирать её я не стал.
— Хардмиды, — произнёс я, и толпа на площади притихла. — Ваш Брут в Гроте Основателей схватил безоружную девчонку за горло и приставил нож к шее. Настоящий герой клана.
— Ты не смеешь…
