class="p1">Василиса моргает, ее глаза мечутся между моими и кондитерским изделием, затем медленно наклоняется вперед и откусывает небольшой кусочек. Сахарная пудра и немного крема попадают на ее румяные губы, транслируя в мой мозг образы ее грешного ротика вокруг моего члена.
Я прощупывал ее весь вечер — небольшими прикосновениями то тут, то там, чтобы получить ее реакцию на меня. Она ни разу не отпрянула. Я склонен заключить, что те рубиновые серьги действительно что-то изменили, хотя она и вернула подарок. Но даже с учетом стимула ее поведение не похоже на то, что я привык ожидать от женщины. Глаза Василисы не отрываются от моих, пока я большим пальцем смахиваю остатки канноли с ее губ и продолжаю поглаживать пухлую губу даже после того, как лакомство исчезло.
Время замирает, пока мой палец обводит ее рот, и в это время мой телефон начинает вибрировать на столе от входящего сообщения, тем самым разрушая чары.
— Спасибо, — бормочет она и быстро выпрямляется.
— В любое время. — Забавляясь выражением замешательства на ее лице, я ухмыляюсь и беру телефон. Это сообщение от Гвидо о том, что несколько людей Калоджеро были замечены в Катании сегодня вечером. — Боюсь, нам пора уходить.
— Да, конечно, — заикаясь, произносит она. — Я оставила диагностическую программу на сервере, который починила вчера. Она должна быть закончена к нашему возвращению, и я смогу возобновить работу.
— Как бы мне ни хотелось провести вечер, наблюдая за твоей работой, придется подождать до завтра. Мне нужно ехать в Катанию, как только я тебя высажу. — Я поднимаюсь и снимаю пиджак, протягивая его перед собой.
Василиса смотрит на пиджак, который предлагаю, потом снова на меня, приподнимая бровь.
— Я не замерзла, спасибо.
— У тебя мурашки по всем рукам, — рычу я. — Надень его, или это сделаю я. Сейчас же, пожалуйста.
Ворча что-то по-русски, она поворачивается и просовывает руки в рукава. Когда она снова оказывается передо мной, я обвожу ее взглядом, восхищаясь видом моей маленькой плутовки в пиджаке. Я очень не терпим, когда дело касается моих личных вещей, особенно одежды. Позволить кому-то надеть что-то из моих вещей — это слишком интимно. А я не люблю интимности. Но видеть Василису в моем огромном пиджаке оказывает на меня такое же воздействие, как и то, что она носит мои рубашки. Я мгновенно становлюсь твердым, как гранит.
Каждый мужчина, который увидит ее сейчас, будет знать, что она моя. От этой мысли мой член еще больше набухает и болезненно ноет за молнией брюк. Может, мне стоит выбросить всю одежду, которую я ей купил, и пусть она снова ходит только в моих рубашках?
— Знаешь, наша сделка завершилась бы гораздо быстрее, если бы ты позволил мне оставить ноутбук и работать в течение дня, — говорит она, пытаясь загнуть рукав и щуря глаза.
— Именно. — Я аккуратно убираю руку Василисы и начинаю закатывать рукав для нее. — Сколько ты выпила?
— Всего два бокала. Может, три. — Она пытается высвободить руку, но при этом пошатывается. Я мгновенно обхватываю ее за талию, чтобы удержать на месте.
Прижимаю ее к своей груди, глядя на вино, оставленное на столе. Бутылка почти пуста, а я выпил только полбокала. Полагаю, она решила напиться, чтобы выдержать пару часов, глядя на мое обезображенное лицо. Она не первая. Одна из моих прошлых спутниц всегда напивалась перед встречей со мной.
Я убираю руку с талии Василисы и делаю шаг назад.
— Пойдем.
Василиса едва успевает сделать два шага, не покачнувшись. Черт. Я снова обнимаю ее, а затем подхватываю на руки и прижимаю к своей груди. Когда ее лицо всего в нескольких дюймах от моего, я жду, что она закричит или вздрогнет. Но, как и в ту ночь в саду камней, она лишь хлопает своими длинными ресницами. Ее расфокусированный взгляд встречается с моим, и я вспоминаю, что тогда она тоже была пьяна. Может, в этом причина отсутствия ее реакции.
— Можешь закрыть глаза, если тебе так будет легче, — предлагаю я.
Уголки ее губ подрагивают, и коварная улыбка озаряет ее темные очи. Она обхватывает меня за шею и наклоняется ближе, касаясь кончиком своего носа моего.
— Извини, Рафаэль, но ты не такой уж и высокий. Мой страх высоты проявляется только после того, как я окажусь на высоте двадцати футов от земли.
Я делаю глубокий вдох, борясь с желанием завладеть этим дерзким ртом. Я хочу ее. Желаю ее так, как никогда не хотел никого раньше. А я не сдерживаюсь, когда чего-то хочу.
— Один миллион, — говорю я, глядя в ее темные глаза.
Василиса нахмуривает брови.
— Один миллион?
— Сумма, которую ты получишь за этот поцелуй, — рычу я и прижимаюсь к ее губам.
Василиса
Я не в состоянии мыслить. Могу лишь ощущать.
Его вкус. Тепло, разливающееся по моей груди. Самое притягательное пламя, сжигающее меня изнутри. Рафаэль целует меня с такой страстью, что я не могу даже вдохнуть, но кому, черт возьми, нужен воздух? Я обнимаю его за шею, сжимая изо всех сил, и отвечаю ему поцелуем, словно это конец света. Так и есть. По крайней мере, для меня.
Но я готова сгореть в огне, который он разжег. Непрекращающийся звонок телефона наконец пробивается сквозь мое оцепенение. До этого момента я не замечала, как тихо вокруг. Телефон Рафаэля продолжает звонить в его кармане, но он не обращает на это внимания, продолжая поглощать меня своим поцелуем.
Его запах, тот самый, который теперь принадлежит мне, сводит меня с ума. Я оттягиваю зубами его нижнюю губу и посасываю ее. Из его горла вырывается низкий рык, а затем он кусает меня. Покусывает мои покалывающие губы. Мои пальцы зарываются в его волосы, тянут, взъерошивая их. Он всегда держит волосы идеально зачесанными назад. Яростно контролирует в себе все. Больше нет.
Это великолепно.
Это дико.
Он необуздан.
— Синьор Де Санти, — неизвестный мужской голос прорывается сквозь окружающий меня транс.
Рафаэль замирает, а затем медленно отпускает меня, позволяя сделать первый вдох, кажется, что за несколько часов. Несмотря на то что я держусь за его волосы, он наклоняет голову и смотрит на официанта. Тот стоит всего в нескольких футах от него и вздрагивает. Он словно уменьшается в росте, но протягивает Рафаэлю телефон.
— Potrei ucciderti per questo (Перев. с ит.: Я мог бы убить тебя за это), — рявкает Рафаэль на маленького человека, который выглядит так, будто ему лучше быть где угодно, только не здесь.
— È Guido, Signor De Santi (Перев. с ит.: Это Гвидо, господин
