Но когда она направилась было к двери, Адам преградил ей дорогу.
— Подожди еще, — сказал он и, прежде чем она успела догадаться о его намерениях, обнял Конни за талию и поцеловал в губы.
Изумление Конни было неописуемым. Все страхи, которые он пробудил в ней перед этим, тут же вернулись вновь, и она поняла, как глупо было не обращать внимания на столь нехарактерное для него поведение. Но их разговор с Адамом получился настолько личным, что Конни приняла его за причину, по которой он поднялся наверх.
И оказалась не права. Так же, как и во многом другом, подумала она. Замыслил ли он все это заранее и своим рассказом о Говарде намеревался лишь ослабить ее сопротивление? Может быть, надеялся, что, разочаровавшись в муже, Конни не отвергнет его самого?..
Его губы были горячи, очень горячи, он напористо, бесцеремонно пытался проникнуть ей в рот. Это было вдвойне удивительно, — до сих пор Адам был с Конни предельно нежен. Не показывает ли подобное поведение недостаток уважения к ней? А может, таким образом, вылезли его собственные комплексы?..
— Не надо!.. — задыхающимся голосом взмолилась она, когда удалось освободиться от его губ.
Но напрасно. Адаму было не до этого. Вытащив подол рубашки из-под пояса джинсов Конни, он приник жадными мокрыми губами к ее шее и принялся покусывать мочку уха.
Она пыталась сопротивляться, но что тут можно было поделать. Адам был высок, грузен и силен, намного сильнее ее.
— Ради Бога, Адам! — закричала Конни, когда он начал срывать с нее рубашку.
Несколько оторвавшихся пуговиц рассыпались по всему полу. Она старалась не поддаваться панике, но это было нелегко.
— Конни, Конни… — бормотал Адам, забирая в ладонь ее грудь. — Как долго мне пришлось этого ждать. Я заставлю тебя забыть всех мужчин, которые любили тебя раньше.
— Но… это… не любовь, — с трудом выговорила Конни, тщетно пытаясь оттолкнуть его руки и все еще не до конца веря в происходящее насилие.
Как он только может? Неужели Адам окончательно потерял голову?
Неожиданно ноги ее коснулись края кровати, и только тут Конни поняла его намерение. Он с самого начала направлял ее сюда, поэтому и позволял отступать. Если она отшатнется еще раз, то они окажутся в постели.
Но все решилось без ее участия. Адам просто налег на Конни всем своим весом, и ей не оставалось ничего иного, как рухнуть на матрас. Под тяжестью его тела она на мгновение лишилась дыхания и, беспомощно трепеща всем телом, уже лежала, а он пожирал ее алчным похотливым взглядом.
— Ты так красива!.. — сказал Адам, проводя рукой по ее волосам.
Чтобы не видеть его глаз, Конни зажмурилась.
— Насколько красива? — спросила она. — Так красива, что можно рискнуть из-за меня своим положением? Узнав об этом, епископ будет очень разочарован.
У Адама вырвался стон, грубый, животный, и Конни с некоторым трепетом ожидала продолжения. Она вовсе не собиралась смеяться над ним, а хотела заставить его определиться, вот и все.
Внезапное освобождение от тяжести чужого тела застало Конни врасплох. Открыв глаза, она увидела, что он стоит возле постели, разглаживая смятую сутану.
— Боже мой, — лихорадочно бормотал Адам, — что ты, должно быть, обо мне думаешь!
Он бросил на нее виноватый взгляд.
— Я страшно извиняюсь, Конни! Такого со мной не было никогда в жизни…
Конни так дрожала, что не в состоянии была вымолвить ни слова, но руки ее машинально запахнули рубашку. Как только он отошел от кровати, она спустила ноги на пол и встала. А что, если Адам передумает?..
— Ты ведь простишь меня, правда?
Теперь его голос звучал умоляюще, но, когда он протянул к ней руки, Конни не повторила ошибки и не коснулась Адама. Подняв упавшее на пол кольцо, она положила его на стол.
— Возьми и уходи.
Ей не терпелось дождаться, его ухода, чтобы отмыться дочиста.
— Ты ведь… ты ведь понимаешь, что у меня были самые лучшие намерения? — запинаясь, проговорил Адам. — Я люблю тебя, Конни. И ни за что не причинил бы тебе зла. — Он облизал пересохшие губы. — Однако… ты права, епископ может не понять моих мотивов. Он слишком старомоден во всем, что… касается секса.
— Если ты боишься, что я расскажу об этом епископу, то можешь не беспокоиться, — сообщила она. — Но если ты… если ты когда-нибудь попытаешься снова…
— Никогда!.. — затряс головой Адам. — Просто не могу поверить, что ты предпочла мне человека, подобного Барнету.
Конни поморщилась. Она не была к этому готова и не желала вновь переходить с ним на личные вопросы. Что касалось ее, то Адам потерял всякую надежду на какие-либо, даже дружеские отношения. Ей будто на роду написано доверяться мужчинам, не стоящим доверия!
Конни проводила его вниз, еле дождавшись того, пока он наденет свою кепку. Конечно, можно было дать Адаму уйти самому, но ей хотелось закрыть за ним дверь, без этого она не могла чувствовать себя в безопасности.
— Я увижу тебя в воскресенье в церкви? — спросил он, запнувшись на пороге, и Конни еле удержалась от искушения вытолкнуть его наружу.
— Может быть, — ответила она, но без особого энтузиазма в голосе. — Прощай, Адам. — Конни тщательно закрыла за собой дверь.
Ее мало волновало, услышал ли Адам звук щеколды. Она ведь помнила, что у него есть запасной ключ к двери, и не хотела подвергнуться новому вторжению. Мужчина, к которому она обратилась за помощью, которому доверилась, чуть было не изнасиловал ее, и, если бы не его страх перед епископом, ей не удалось бы отбиться.
Конни понурилась. Боже, что же ей теперь делать? Что ни говори, а втайне она надеялась вновь увидеть здесь Говарда. Но если он нашел себе другую, то надежд на его возвращение не оставалось…
Конни приводила в порядок свой рабочий стол, когда неожиданно раздался стук в дверь.
Было уже довольно поздно, а точнее без четверти десять, и столь неожиданный визит встревожил ее. Это мог быть только Адам, пришедший с очередной порцией извинений, а может, и с угрозой лишить Конни крова.
Стук повторился, и, понимая, что не может, как бы ей этого ни хотелось, не обращать на него внимания, она неохотно поднялась с кресла. Если это действительно Адам, то из боязни быть услышанным своими прихожанами он вряд ли рискнет устроить сцену, а при малейшем намеке на извинения она просто не откроет дверь.
Подумав, что стоит сначала взглянуть на визитера, Конни подошла к окну и отодвинула штору. К ее великому облегчению, это был не Адам, а Говард. Она вновь задернула штору. Что ему надо здесь в такое время?
Решив, что шансы подвергнуться нападению обоих мужчин в один и тот же день весьма сомнительны, Конни, решительно расправив плечи, направилась к входной двери. Какова бы ни была цель его визита, она боялась не самого Говарда, а скорее того, что может выдать свои настоящие чувства к нему.
