Тариону хватало собственного чувства вины перед Хайди. Но в голосе мамы не было упрека, она лишь хотела знать, почему.
Переполох среди пандаренов не дал ему времени для ответа. Панические крики заглушили глухой рев океана.
Бесцветные клубы Пустоты пришли в движении. Туман проглотил деревья и шалаши из еловых веток под ними. Семейные очаги, выложенные круглыми речными голышами перед временными жилищами. Никогда ранее Пустота не продвигалась вперед так быстро. Бесцеремонно. Обреченно. Прямо на их глазах она поглощала лагерь пандаренов.
И, похоже, даже не собиралась останавливаться.
— Бежим! — крикнула Джайна.
Лагерь пришел в движение. Родители подхватили детей на руки и устремились прочь. Кейган-Лу двинулся первым, опираясь при ходьбе на деревянный посох. Пандарен не оглядывался. Он медленно шел вперед по узкому проходу, который Пустота оставила им. Другие устремились следом. В узкий проход между Пустотой и белым прибрежным песком. Олицетворение двух самых страшных кошмаров для пандаренов. Который из них одержит вверх?
Тарион не поверил своим ушам, когда Кейган-Лу крикнул:
— Венке! Быстрее!
Два пандарена подхватили коромысло с разных сторон. Тарион успел разглядеть внутри чана черное и блестящее, как еловая смола, варево. А еще то, что никто из пандаренов не коснулся запаса провианта, сложенного ради безопасности в разных точках лагеря. Они взяли лишь корзины с необходимыми для ритуала сушенными травами. Никого не заботила судьба продуктов, собранных с таким трудом.
Пандарены знали, что больше не вернутся. У них были плоды венке. Последний отравленный ужин. Это было бегством в один конец.
Тарион остановился.
Ему хотелось кричать. Громко. Лишь бы остановить каждого из тех, кто направился следом за седым пандареном. Привлечь их внимание. Рассказать о пережитом, о случившимся. О Нептулоне. О шансе. Их единственном шансе на спасение. При условии, что Лейтенант Приливов сдержит свое обещание. Тарион не хотел думать об обратном. Ни тогда, когда договаривался о сделке со служителем Древних Богов, ни теперь. Он хотел верить.
На его глазах Пустота стирала остров пандаренов, будто нерадивый художник удалял неудачный набросок. Весь мир вокруг превратился в черно-белый набросок. Листья утратили свою зелень, трава под ногами осыпалась серым пеплом. Лес будто пожирал невидимый и беззвучный пожар. Стволы деревьев, шалаши, земля под ногами лишались своих теней и объема, становились бездушным нагромождением линий, косых, длинных, коротких.
Джайна схватила его за руку. За правую руку, кольнуло в подсознании. Но какое значение теперь имела его тайна. Он расскажет обо всем и как можно быстрее. Тарион освободил руку. Закатал рукав, обнажая запястье.
Она сразу увидела красные вспухшие, будто вырезанные ножом, линии на его коже. Страх в аметистовых глазах Джайны сгустился, как тучи перед грозой.
— Мы не умрем, — четко проговорил Тарион. — Ни от Пустоты. Ни от яда. Я знаю, как нам спастись. Мама, поверь мне. Я не справлюсь без твоей помощи. Пандарены боятся океана. Но именно в нем заключается наше спасение.
Мгновение. Еще одно.
Джайна кивнула. Оцепенение страха отступило. Она доверилась ему. Ей было не занимать решимости. Сильнейшая из волшебниц Азерота отчаялась, когда поняла, что магия не способна прийти им на помощь. Что ничто не заставит пандаренов отказаться от яда.
Теперь у них появился шанс.
Тарион хотел в это верить.
* * *
Джайне еще не доводилось видеть океан вокруг острова таким. Бирюзовые воды тропической безмятежности в одночасье стали северным опасным морем, с загривками высоких волн. Таким море было в Нордсколе, Джайна помнила его. Она вздрогнула, когда высокая волна налетела на выступ. Слаженное пение пандаренов у выложенного белыми камнями очага дрогнуло, но продолжилось. Тарион сохранял невозмутимое выражение лица. В его позе, в выражении глаз можно было прочесть многое, невысказанное. Но она намерено опускала глаза. Когда-нибудь она обязательно обо всем его расспросит, узнает, что произошло с ним за то краткое время, когда он сбежал от Хейдива и вернулся в лагерь следом за пивоваром и Хайди. Это время изменило Тариона. Она могла ошибаться, но странный знак, свежий ожог, на его правом запястье был прямым тому доказательством.
Превращение океана не произошло без вмешательства Тариона. Он один не вздрагивал, когда волны разбивались о выступ на созданной им же самим новой Бронзовой горе. Кажется, Джайна умудрялась каждый раз забывать, что ее сын не был простым человеком. В Тарионе текла кровь дракона, не самого простого дракона Азерота, к тому же. Он уже повлиял и изменил многое. Джайна не могла не довериться ему, когда он просил этого. Он знал о спасении. Но почему-то не предпринимал никаких действий. Тарион ждал.
Пандарены проявили выдержку, какая только была возможна, когда Пустота гнала их меж линией прибоя и исчезающим на глазах хвойным лесом Пандарии. Кейган-Лу привел их на Бронзовую Гору. Там они начали готовиться к ритуалу похорон. Джайна, как и Тарион, не участвовали в церемонии, они были лишь сторонними наблюдателями.
Джайна стояла ближе сына к кругу пандаренов. Ту часть лагеря, что она видела, уже стерла Пустота. Тарион был ближе к краю обрыва, он мог видеть весь путь их бегства от леса до берега. Он не позволял себе эмоций, лишь иногда его глаза расширялись от увиденного, и Джайна понимала — Пустота сделала еще один рывок.
Сегодня Пандария исчезнет в клубах Безвременья.
Хайди будет похоронен по всем правилам, сказал Кейган-Лу, и седой пандарен сдержал свое слово. Возможно, при иных обстоятельствах пандарены не спасали бы из лагеря сушеные букеты и белые речные голыши. Подумать только, камни! В паническом бегстве из лагеря, в который они никогда более не вернутся, они взяли с собой икебаны, так Хейдив назвал сушеные букеты, и камни. Обычные речные камни, разных размеров, но все круглые и белые, как на подбор. Каждый из пандаренов, от мала до велика, хранил у себя такой камешек. Белые, будто снежные комья, валуны очерчивали ровный круг вокруг разведенного костра.
Круг. В верованиях пандаренов круг имел очень большое значение, Хейдив рассказывал ей об этом, когда она еще лежала в постели и не могла подняться на ноги, вспоминала Джайна. Она вспомнила селение пандаренов, в первый раз увиденное ею, когда она сумела преодолеть несколько шагов от постели до круглого окна. Опять круг. Свои хижины пандарены строили круглые, по крайней мере, без явных острых углов. Обожаемый ими мед пчелы собирали в овальные улья. Глиняные чаши, пиалы, пузатые кувшины — все в домашнем обиходе, так или иначе, стремилось к плавным линиям. Даже покатые фигуры самих пандаренов. Хейдив говорил, что в природе практически нет острых углов, а они чтили Мать Природу. Даже в изгнании, в строительстве шалашей пандарены старались уменьшить резкость линий, сгладить углы, насколько это было возможно, когда под рукой лишь хвойные ветки и никаких инструментов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
