Но Дженни выскочил во вторую дверь помещения, через которую исчезли бродяги.
Через разбитое окно влез Рассел. Опасаясь за Джо, он крикнул сторожу:
— Не стреляй!
Джо бросился к Расселу.
Дженни во второй раз удалось бежать.
Через сломанную дверь и через полностью выбитые окна проникли полицейские, привлеченные стрельбой.
Они обнаружили убитого сторожа, о гибели его второй быстро им рассказал. Рассел был известен им как постоянный житель Нью-Сити. Джо хотя и был в глазах полиции понесшим наказание преступником, но в настоящий момент — король родео и, как прежде, без огнестрельного оружия. Рубашка Джо была в крови. Раз он сам все же не просил о помощи, никто в этот момент не стал проявлять о нем заботу.
Полиция получила приказ оцепить весь квартал, и в особенности уделить внимание необитаемым разваливающимся строениям.
Толпы завзятых танцоров и фанатов рассеялись. Только некоторые не могли уняться. Большой барак остался цел. Подиум и грубые столы, которые разнесли в щепки, не были серьезным ущербом для предпринимателя, как и разбитые бутылки и пролитое бренди. Инструменты «Ньют Битсов» были дорого застрахованы. Что было потеряно, так это человеческие жизни.
В то время как одни полицейские оцепили старый район и этим напугали обитателей новых домов, находившихся в старых кварталах, другие были заняты тем, что отвозили убитых и проводили идентификацию.
Стоунхорн и Рассел подошли к машине Рассела, вдвоем быстро смонтировали запасную шину и поехали к Элку. Рассел просил и Квини поехать туда, и он надеялся, что она это сделала.
Короткая летняя ночь уже переходила в утро. Когда автомобиль с его почти бесшумным мотором остановился у деревянной лачуги Элка на окраине города, он вряд ли разбудил кого-нибудь из окружающих жителей, но Квини сидела перед лачугой и ждала Стоунхорна. Она видела приближающийся автомобиль. Смуглое лицо молодой женщины было бледно.
Стоунхорн положил ей на плечо руку.
— Сегодня воскресенье, — сказал он. — Будем отдыхать.
Огнестрельные раны, полученные Стоунхорном, не слишком беспокоили его, он примирился с временной повязкой и слышать ничего не хотел о враче, но пообещал, что в понедельник, когда они снова будут в резервации, он пойдет к доку Эйви в больницу.
— Самыми тяжелыми были последние часы, когда я сидела здесь и не знала, что с тобой, — сказала Квини.
Стоунхорн мог бы сказать в ответ, что это еще не всё, что еще жив Дженни, но оставил это при себе, решив не волновать Квини.
Мимолетно вспомнил он и о Гарольде. Наверное, это и лучше, что парень исчез с горизонта, ушел от него.
Квини пошла к воскресному богослужению, которое Элк отправлял для бедных в маленькой деревянной церкви предместья. Это были прежде всего индейцы, они пришли со своими семьями. У Квини была книга церковных песнопений на языке ее племени, восхваляющая Вакантанку, которого белые люди называли богом и просили его о помощи. Скромная деревянная церковь, старые мелодии, убеждающая сила церемонии, притихшие прихожане — все это создало у нее благостное настроение, и она с вниманием слушала проповедь Элка. Он рассказывал о детях Израиля, каким тяжелым преследованиям они подвергались, какие опасности пережили.
Джо был в церкви вместе с Квини, потому что она его об этом просила. Для него имело большое значение быть каждый час с ней вместе. Когда служка обходил с блюдом, Квини положила ему целый доллар.
В середине дня у Элка появился до сих пор незнакомый ему Рассел. Будучи человеком практичным, он представлял себе здешние условия жизни и принес с собой на ленч китайскую закуску, надо было только подогреть ее, и у хозяйки готова великолепная пикантная еда. Кинги тоже с удовольствием подкрепились.
Квини все еще была словно в оцепенении. Ей было трудно понять, как это в такую ночь вдруг является призрак смерти и потом вдруг снова исчезает.
— И белые думают, — сказала она, — что они гораздо культурнее, чем мы, индейцы. Что, собственно, такое культура? Разве это не образ мышления и общения с другими людьми… а не только улицы и холодильники, электрогитары… и автоматические пистолеты?
— Это вопросы, которые индейцы постоянно нам задают, — произнес Рассел. — Они не так уж и не правы в этом.
Когда Квини и дети прилегли на часок поспать, а Стоунхорн с Элком и Расселом сидели перед домом, Расселл сообщил то, о чем не хотел говорить в присутствии молодой женщины:
— Дженни от них ушел. Они всё тут прочесали, но его не обнаружили. «Понтиак» конфискован, но «Бьюик» исчез… «Бьюик» Майка. Они повсюду сообщили, на все заправочные станции, всем полицейским патрулям. Боюсь, они этим ничего не добьются. Кто-нибудь его куда-нибудь так запрячет, что им и не догадаться. Впрочем, Майк мертв. Он так и не пришел в сознание и через несколько часов после этого так называемого праздника умер. Заметных людей его банды Дженни перестрелял. Этот молодчик не раз и своих собственных людей отправлял на тот свет.
Стоунхорн долго ничего не говорил, потом сказал:
— Сегодня после обеда я поеду с Квини назад в резервацию. Я хочу ехать днем.
— Не поехать ли мне с тобой? — сказал Рассел.
— Тебе? Твоя машина слишком тихоходна, а в нашей только два места.
— К тому же ты просто бережешь меня?!
— Вот еще!
— Будь осторожен, Джо.
— Кому ты говоришь это?
— Нет ли еще в Нью-Сити кого-нибудь, с кем бы ты мог возвращаться? Да, ты ведь что-то говорил об администрации резервации!
— Рассел, я хочу тебе сказать, что с меня хватит. Уже застрелены из-за меня полицейские, потом сторож… Так что ничего хорошего из этого не получается. Я должен ехать один.
— Но с Квини?!
— Она до сих пор не допустила ни малейшей оплошности. Она заметила в темном окне револьвер Дженни и достаточно быстро сумела упасть, — это уже, пожалуй, больше чем ученик.
— Ну ладно, Джо.
В два часа пополудни, в то самое время, в которое днем раньше начиналось родео, машина Кинга, провожаемая Элком и его семьей, Расселом и Маргарет с ее пятью детьми, медленно выехала из поселка и быстро исчезла на улице. За рулем сидела Квини. Кингов раз в городе, а раз по выезде из города проверяли. Контрольные посты повсюду были усилены, на краю города — даже небольшой командой с автоматами. Наготове стоял «джип», чтобы в случае необходимости можно было предпринять преследование преступника. Дженни в глазах всех стал в эту ночь массовым убийцей, за поимку которого полицейское подразделение ждала награда.
Документы у Кингов были в порядке. Квини ехала с совершенно безопасной для светлого времени дня скоростью шестьдесят пять миль в час и училась справляться со спортивным кабриолетом. Стоунхорн был осторожнейшим критиком и не омрачал радости учения.
