Марго Крези Игл подошла и провела Квини сперва в ванную комнату, где холодной и горячей воды было столь же много, как и в жилом доме учеников художественной школы, а потом ввела ее в круг воскресных гостей, которые находились у Эйви.
Раздались приветствия «Хэлло!»и «Как поживаете?» без рукопожатий. Марго, жена слепого судьи, попросила Квини — которая сперва было воспротивилась, но потом подчинилась — устроиться на кушетке, подложила ей под голову подушку, укрыла одеялом ноги и достала чистую чашку. Она прибавила побольше газ, приготовила еще раз чай и подала его Квини на маленьком подносе. Все ее движения были спокойны и уверенны. У нее было овальное, замкнутое лицо, большие карие глаза без слов свидетельствовали о любви к людям. Марго подсела к Квини на краешек кушетки, рядом на ковре ее малыш играл разноцветными кубиками. Квини, которая вообще стеснялась в обществе, успокоилась. Вокруг стола сидели Кэт Карсон и Хаверман, Гарольд Бут и его белокурая подруга и слепой судья Эд Крези Игл. Квини наблюдала за всеми этими гостями из-под полуприкрытых век, из-под маски вызванного усталостью отсутствия интереса. Одутловатое лицо Хавермана было бледно, Гарольд Бут закусил нижнюю губу. Его подруга с судорожным состраданием смотрела на молодую женщину, которая прихлебывала маленькими глотками чай.
— Вас, Квини, конечно, удивляет, что мы тут собрались, — обратилась Карсон к новой гостье. — Мы все сегодня ехали вместе в одной колонне, чтобы по возможности обезопасить себя от всяких случайностей. Полиция еще ищет главаря преступников — Дженни — и рекомендовала нам быть как можно осторожнее. К тому же была ночь, которая вполне подошла бы для телевидения! Полная ужасов! С обеда приходим в себя, истребляем запасы Эйви и понемногу стали снова чувствовать себя нормальными людьми.
У Квини в этот момент все плыло перед глазами. Она представила себе колонну и за ней их машину на скорости сто двадцать миль в час.
Кэт Карсон тоже налила себе еще чашку.
— А теперь расскажите-ка вы, Бут! Вы ведь только что собирались. — В ее радостном тоне было что-то неестественное, но всеобщее внимание услужливо обратилось на возвратившегося в родной дом сына ранчеро.
Гарольд не выглядел так, как будто бы только что у него были совсем иные мысли, когда он при сравнении Квини Кинг с Бесси Фокс был в той далекой части своего сознания, в которой мог молча поносить самого себя. Он видел на кушетке свою прежнюю возлюбленную — юную и привлекательную. Восемнадцатилетняя индеанка в этот момент вполне отдавала себе во всем отчет. Ее смуглые, словно аккуратно выточенные, как и все ее тело, руки спокойно лежали на одеяле, как будто бы должны были служить моделью для скульптора. Не более чем в двух метрах от нее погрузилась в свое кресло Бесси Фокс. Женщина, которую Мэри Бут не хотела бы получить в золовки и которая представлялась теперь Гарольду в свете насмешливой характеристики Мэри: «заплывшая жиром белобрысая фурия». Он уже не мог себя заставить бороться с этой едкой формулировкой: он видел, что Бесси толста, воплощение распущенности в питании, и что кожа у нее дряблая. Похожие на маленькие колбаски пальцы, которые могли быть жаркими и нежными, казались ему теперь бесформенными. Он попытался направить свое внимание на отливающие серебром белокурые волосы, которые были ухожены и хорошо уложены — ничего удивительного при уважении, которое оказывали в парикмахерском салоне отца его единственной дочери. Но прелесть черных гладких волос Квини снова побеждала, и Гарольд, насильно вызванный на словесное ристалище, невольно заговорил на эту тему:
— Для телевидения… да. Но на экране ни буйствующих фанатов, ни гангстеров с их грязными женщинами, с их смертоносными автоматами, ни крови, ни смертей, но вы — Квини. Как вы на подиуме танцевали свой шейк. Это было великолепно!
«Белокурую бестию» это задело, она слегка приподнялась в своем кресле и заметила:
— В этом шейке миссис Кинг была в полной гармонии со своим мужем. — На последние слова она сделала особое ударение, как на окончании фразы в диктанте.
Но теперь Гарольд почувствовал себя обиженным тривиальной коррекцией своего эмоционального описания.
— Возможно, и Джо танцевал не хуже, но я его не видел.
Квини фиксировала каждую зацепку в этом разговоре. Она медленно, глоток за глотком, пила золотисто-коричневый чай: Эйви предпочитал держать в доме лучшие сорта. Подкрепляясь чаем, Квини задумалась: «Где же припарковали эти люди свои автомобили? Перед домом их не было видно. Иначе я бы сюда не пошла. Но теперь мне надо держаться как можно лучше».
— Ах, — произнесла Бесси Фокс с определенным удовольствием в голосе, потому что ей пришла в голову новая идея. — Миссис Кинг, вам, вероятно, уже известно, что экс-боксер Майк разоблачен как босс гангстеров и, кроме того, он погиб? Что за авторитетную фигуру он представлял собой, когда подносил вам цветы!
Гарольд Бут слегка пошевелил плечами, как будто бы удостоверяясь в том, что они не узки. Он поднялся и вытянулся во весь свой рост — метр восемьдесят пять.
— Этакая здоровенная туша, по меньшей мере фунтов на двести. В карманах у этого Майка, наверное, и исчезли мои двести долларов.
Всеобщие «охи»и «ахи» сопровождали новый поворот разговора.
— Они были украдены! — подчеркнул Хаверман своим слабым голоском, недостаток силы которого компенсировался ударением.
— Скажите же! — воскликнула Кэт Карсон. — Вы ведь были в укромном углу… за интереснейшим столом вечера, Бут. Как вы, собственно, туда попали?
Закурили еще по сигарете: это помогало заглушить пережитый на бойне страх, позволяло ему отзываться в безопасности гостеприимного дома Эйви лишь легкой дрожью.
Бесси Фокс вынула изо рта сигарету.
— Как мы туда попали? — снова переключила она на себя разговор, так как Гарольд слишком долго медлил. — Как мы туда попали… Все благодаря удивительной доверчивости Гарольда! Да, Гарольд, я должна тебе сказать, что ты не должен быть таким легковерным. Ты индеец, и ты еще веришь людям. Это ты должен в себе изжить.
— Я что-то не могу припомнить, Бесси, чтобы ты больше, чем я, проявила недоверия к «всемогущему» Майку, когда мы с ним повстречались и он пригласил нас к своему столу, потому что мы уже не могли найти другого места.
— Майк — это же совсем другое дело. Но когда мы потом пришли к большому столу в углу — эти личности… типы… громилы… женщины… да, женщины! Я хотела как можно скорее уйти оттуда, но ты, Гарольд… да, я в самом деле испугалась… или тебе приглянулась черномазая красотка? Тело как у змеи!
— Небольшое заблуждение я с удовольствием принимаю на себя, Бесси. Ты же сидела в хорошем настроении рядом с Майком.
