class="p1">— Так… Не дёргайся, пожалуйста, сейчас важный момент…
— У меня тоже, — старик голыми руками держал в руках пару железяк, раскалённых докрасна. — Ты эту кость хочешь сберечь? Сюда крепим?
Бракус кивнул:
— Только клади сразу, чтобы не переворачивать в ране, вот эта колония бактерий очень хрупкая, не повреди.
— Бракус, я вырубаюсь… — Евклид мотал головой, но это уже не помогало.
— Держись-держись! На вот, понюхай!
От резкого запаха сознание прояснилось, но только чтобы начать очередное погружение во мрак.
«Евклид, мой слуга, ты тут присмотри, чтобы они тут ничего…»
«Я Тимофей, хозяин, Евклид теперь ты, забыл?»
«Да-да… Точно…»
Тьма. Абсолютная тьма вокруг.
Он погружался глубже и глубже в темноту, в прошлое. Продравшись сквозь вязкий, непроницаемый слой, Евклид вдруг обнаружил себя в кинотеатре, перед большим экраном. На экране крутилась сцена из фильма, главным героем в котором был он сам:
— Как закрываемся? Всё же хорошо было? Я два года отпахал без единого пропуска! Ни разу не опоздал! Количество отработанных часов вне рабочего времени, видел? Я в лидерах двадцать чёртовых месяцев подряд!
— Тим! Тимофей! Послушай, — его собеседник закурил и облокотился за металлический бордюр за которым вяло текла широкая река. — Это бизнес. Так бывает. Большие боссы всё решили за нас. Они расходятся, это уже решено, я сегодня у юристов был, документы подписаны уже. С десяток человек ещё на телефонах посидят, а всех топов за дверь. Выплатят нормально, не переживай…
— Выплатят⁈ — молодой человек расхаживал взад-вперёд не в силах скрыть негодование. — Я здесь не за это «выплатят» сидел. Мне должность в совете обещали и долю в компании!
— Да не кипятись ты! В первых раз что ли? Мы всего лишь пешки в этой игре. Радуйся, что хоть с деньгами уйдёшь, вот у супруги случай был…
В кинотеатре резко включили свет. Евклид зажмурился.
Он по прежнему находился в кресле, но не в кинотеатре, а на металлической раме, к которой был прикован, чтобы не мешать операции. Встряхнув головой, молодой человек оглядел своды пещеры, огонь в горне и озабоченное лицо Суетящегося демона.
— Я же говорил, — ухмыльнулся синеволосый. — Если бы хозяин откинулся, я бы это почувствовал.
— Крепкий оказался, — похлопал его по плечу Бракус. — Рад, что вы очнулись, партнёр! Операция прошла успешно. Рукой своей можете пользоваться немедленно! Главное два часа не есть и не пить! Шучу!
Молодой человек перевёл взгляд на конечность лежащую на столе. Его новая рука напоминала конечность игрушечного скелета. Отполированные до блеска, словно пластиковые, желтоватые кости, перемешивающиеся с металлическими сочленениями, почти полное отсутствие кожи. Блики огня играли на округлых поверхностях пальцев. Ряд небольших выгравированных символов на фалангах и ладонях.
Его рука напомнила о его коллекции нэцкэ из «мира-до-смешения» — миниатюрных резных фигурках из слоновой кости, которые друзья часто привозили ему из азиатских стран. Возможно сейчас они плывут где-то в Хаосуме или находятся в брюхе у самых разных чудовищ. Идея найти всех этих чудовищ и вернуть коллекцию показалась ему забавной.
Он сжал кулак, и рука подчинилась, будто его собственная. Кончиками пальцев левой, живой руки он провёл по ладони правой и почувствовал прикосновение. Не так явно как раньше, но чувствительность определённо присутствовала. В месте стыка его новой руки с основанием, он разглядел татуировки, опоясывающие бицепс. Символы дублировались с теми, что имелись на пальцах. Без помощи магии здесь явно не обошлось.
— Тонкая работа! — восхитился анатом. — Скажи спасибо Гелиодору, получилось весьма изящно!
— Моя последняя работа! — старик стоял, уперев руки в боки и с довольным видом разглядывал своё творение. — Апогей творческой деятельности в текущем воплощении. Не думал, что она получится настолько живой. Спасибо за помощь, коллега.
Евклид потрогал небольшой пинцет, явно участвующий в операции. Ощущения были странные, будто конечность немного онемела, но сжать и разжать пинцет не уронив, он смог.
— Какие рекомендации? Инструкции по использованию? — Евклид встал и сделал несколько шагов, двигая пальцы, вращая кистью и сгибая конечность в локте. Прикрыв глаза, он прислушивался к новым ощущениям.
— Рекомендации? После смерти тебя сожгут и в эту руку можно будет сложить горстку оставшегося пепла и она будет вечно стоять на чьём-нибудь столе в качестве назидания. Говорят, что человеческая душа живёт вечно, но помяни мои слова, эта рука будет жить гораздо дольше твоей души.
— Моя душа в скором времени отправится вот этому синеволосому джентльмену, господа-врачи, так что у руки есть небольшая фора. — Евклид поднял с пола небольшой гвоздь и попытался сжать между пальцев. Через пару мгновений гвоздь поддался. — Неплохо! Выходит, я справился с испытанием?
— Осталось ещё одно, последнее, парень. Но прежде пообещай мне, что вышвырнешь церковников из моих Нор, а перед тем как убить скажешь, что Гелиодор передаёт привет. Запомнишь?
— Запомню и передам, — слегка поклонился Евклид, — давайте переходить к последнему испытанию. Не хочется, чтобы наши враги перебили всех местных жителей, пока мы здесь болтаем.
— Не перебьют. Под страхом смерти никто не передаст им карты, кроме разве что грубых поделок с окраин. Никто не может вторгнуться в Норы без приглашения, а все приглашающие боятся смерти. Противник будет месяцами бродить по коридорам, теряя людей и истощая припасы. Норы не первый раз пытаются захватить, мы уже проходили это множество раз. Однако тянуть и вправду не стоит. Итак, последнее задание…
Старик, прихрамывая, медленно обошёл пещеру, касаясь шершавых стен и разглядывая знакомые инструменты. Оставшаяся троица не сводила с него глаз, ожидая последнего испытания, не решаясь прервать странный ритуал. Гелиодор остановился напротив горна и обратился к Евклиду:
— Чтобы заполучить мою силу, ты должен убить меня. Лично.
— Убить вас? — переспросил молодой человек.
— Да. Убить меня. Но учти, я буду слегка сопротивляться. Надеюсь, я не ошибся в тебе, ты справишься и…
Евклид сделал шаг вперёд и не дав тому договорить, произнёс:
— Состав сплава, тяжёлой поступью, сомни!
Гелиодор скривился и задрожал. Он слегка вздёрнул подбородок, жилы на его шее напряглись, ноздри расширились.
— Неплохо… — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Но недостаточно для того, чтобы справиться со мной, мальчик.
— Разделяя надвое, одним. Рассеки…
Старик осклабился, удар не оставил на нём ни царапины, только прядь светлых волос, кружась опустилась на землю. Он сопротивлялся заклинанию утяжеления, которое уже постепенно начало проходить и ехидно глазел на Евклида, вытаращив глаза. Тимофей и Бракус, не двигаясь, стояли поодаль, с интересом глядя на происходящее.
— Ты не пройдёшь испытание, мальчик… Так и останешься пешкой на чужой доске… Будешь смотреть на мой подарок во время ужина, — он кивнул на руку, — и помнить, что не смог. Но будет уже поздно.
Слова старика
