Ючжин глубоко вздохнула и закусила губу, словно жалея о чем-то. У Сохи оставались вопросы. Когда она звонила следователю, узнала, что выпускницы школы умирали каждые десять лет, и все от отравления. Их души забирала Чхве Сынхи. Получается, она меняла тела каждые десять лет, а старые сразу убивала. Сейчас она захватила Ючжин. Но…
– Почему именно десять лет? – спросила Сохи.
– Срок годности.
– Что?
Ючжин мягко потрепала Сохи по щеке:
– Есть книги, недоступные широкой публике. Сборник шаманских ритуалов моей матери – одна из них.
Чхве Сынхи в теле Ючжин окунулась в воспоминания. У них дома было три книги о ритуалах, написанных китайскими иероглифами. Мама не знала, о чем они. Однажды ее дочь обратилась к специалисту, чтобы он помог прочитать их, но тот ответил, что это всего лишь бессмысленный набор слов, но никак не книга. Тогда юная Сынхи лишь рассмеялась – университетский профессор показался ей глупее ребенка. Она с детства знала, что там написано. Книга сама ей рассказала.
– Я умела слышать души книг, – поведала она Сохи.
Вот чем поделилась с ней книга. Все произошло в конце Имчжинской войны[42]– влиятельный аристократ узнал, что его сын тайно встречался с незнакомкой, которая оказалась дочерью шаманки. Когда их связь вскрылась, мать и дочь с позором прогнали из города. Но девушка никогда не теряла надежды.
Пока ее мать спала, она тайком пробралась в город и почувствовала, что атмосфера в нем изменилась. Она спросила у торговца на рынке, что произошло.
«Ты не слышала? – удивился он. – Наследник господина Ли завтра женится. Велели зарезать двух коров и весь город на праздник позвали. Будет пышная свадьба!»
Она дождалась дождливой ночи, поднялась на ближайший холм, где росло дерево гинкго, пережившее войну, и повесилась. На следующий день жители деревни собрались на том самом месте, но никто не скорбел по бедняжке – они боролись за ветку дерева, на которой она повесилась. Согласно поверьям, она обладала магической силой и могла вылечить любую болезнь. Они затоптали тело девушки, только чтобы достать волшебную ветвь гинкго.
– Прямо перед смертью она совершила шаманский ритуал и описала его в книге. Она училась иероглифам у своего возлюбленного, но еще не умела строить предложения. Поэтому в произвольном порядке записала те иероглифы, что знала, но вложила все свое отчаяние в книгу. Мой дом был построен на том же месте, где давным-давно она провела обряд, – продолжила Ючжин. – Человек должен читать книги не разумом, а телом. И я это знала. Я почувствовала все страдания молодой девушки, которая мечтала стать женой знатного юноши. Однажды я решила использовать это в своих целях и, когда пришло время, переместила душу из книги в свой дневник. Но за это пришлось заплатить – мои ритуалы зависели от погоды и времени.
Сохи сидела, опершись спиной о стену. Она не могла скрыть разочарования. Все выглядело так, будто преступник сам рассказал всю историю детективу, который не смог раскрыть преступление. Таинственные книги, срок годности, переселение душ, галлюцинации… Это не входило в сферу компетенций детективов.
Сохи закрыла глаза. Значит, девушка, которую она видела в туалете на курсах, дома и в классе – действительно существует. Ее утешало то, что она не сошла с ума.
Вдруг Сохи услышала знакомый крик. «Неужели я опять слышу ее?» – подумала она.
Крик стал отчетливее.
Хочу прочитать еще… Верни ее на место… Освободи меня…
Странно, но Сохи больше не пугали эти завывания. Спустя время ей начали нравиться эти ощущения. Она не могла описать их словами. Казалось, что она слушает печальные песнопения. Сохи вдруг вспомнила разговор с Пом о призраках.
«И впрямь странно! Школа старая, они тут точно есть. Просто не показываются».
«Хочешь сказать, они прячутся?»
«Или их что-то удерживает».
Сохи открыла глаза. Получается, духи не были злыми: их взяли в плен. Солдаты, следовавшие приказам Чхве Сынхи, оказались бедными душами, которые не могли сбежать от шаманки даже после смерти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Зачем ты это делаешь? – спросила Сохи. – Это жестоко – не давать душам покоя.
Призраки выли, выражая таким образом свои страдания.
– В школах не бывает святых душ, – цинично улыбнулась Ючжин. – Они считают это место своим домом, но не могут отблагодарить или покарать меня. К сожалению, один экземпляр я упустила…
Сохи изо всех сил тряхнула головой:
– Хватить заговаривать мне зубы. Ты удерживаешь души и используешь их в своих целях.
– А что в этом такого? Подожди, я скоро вернусь.
Посиневшие губы Сохи дрожали, зубы стучали от холода и страха. Она прокручивала в голове все, что произошло с момента, когда она обнаружила дневник. Ей надо продержаться до тех пор, пока она не найдет ответы на все вопросы. Перед смертью Сохи хотела узнать всю правду.
– Ты переселилась в тело Ючжин в прошлом году, тогда зачем тебе новое?
За окном сверкнула молния, на лицо Южчин упала мрачная тень:
– На самом деле твое тело мне было неинтересно. Но все пошло не по плану… Когда я обменялась душами с Ючжин, оказалось, что у нее последняя стадия рака желудка. Какой смысл быть красивой, если скоро умрешь?
Ючжин вынула из пиджака упаковку таблеток, разорвала ее и разбросала капсулы по полу:
– Даже не можешь представить, сколько раз в день я должна пить это чертово лекарство!
– Поэтому ты нацелилась на Чэён, – резюмировала Сохи.
– Не упоминай ее имя! Меня трясет от одной мысли об этой девчонке.
Сохи озадаченно взглянула на Ючжин:
– Разве не ты ее убила?
– Думаешь, я бы оставила столько улик? Я очень осторожна в таких делах, – зло сказала Ючжин.
По ее выражению лица было ясно, что она обязательно найдет убийцу и замучает до смерти.
– Как преступник посмел отобрать у меня добычу? – продолжала возмущаться она, стиснув зубы. – Но сначала разберусь с директором. Как она посмела флиртовать с Минчхолем? Это ни в какие рамки не лезет. А на меня она, между прочим, никогда не обращала внимания!
– Меня не интересуют ваши разборки с директором. Ты нацелилась на Чэён, так?
Ючжин затрясло от злости, глаза стали узкими, как щелки. Сохи попала в точку.
Ючжин рассказала, что потратила много времени, чтобы заполучить Сон Чэён: сначала сблизилась с ней, используя свою известность, потом рассорила ее с друзьями. Это ослабило дух Чэён. Ючжин описала этот момент как самый важный для отделения тела от души, назвав его душевной встряской. Она сказала, что по ощущениям это похоже на удар молотком, когда пытаешься отделить гайку от болта.
Когда душевная встряска завершилась, Ючжин назначила Чэён день ритуала, но та умерла в лаборатории за день до заветной даты.
– Уверяешь, что вы детективы. И что же вы делали все это время? Почему преступник все еще не пойман? – закричала Ючжин.
Сохи не ожидала такой реакции, но она верила Ючжин – зачем ей врать после того, как она открыла свою сущность?
– Тогда кто же убил Чэён? – задумчиво произнесла Сохи.
Ей опять стало тяжело дышать, в глазах помутнело. Она попыталась сфокусировать взгляд на лице Ючжин. У Сохи оставался последний вопрос:
– Позволь еще спросить… В прошлом году ты переселилась в тело Ючжин, но у нее обнаружили рак… Потом ты выбрала в жертвы Чэён. Ючжин была красивой, а Чэён… богатой. Им все завидовали… Но… зачем тебе я? Почему ты выбрала меня? Я не красивая… и не богатая.
Ючжин задумчиво посмотрела в окно и ответила:
– Просто так. Подумала, что лучше всего не выделяться. Я хочу наслаждаться маленькими радостями, как обычный человек. И быть всегда рядом с Минчхолем.
– Ты… ты… п-просто… сумасшедшая… – прошептала Сохи.
Она задыхалась, тело буквально молило о передышке, но Ючжин считала иначе. Она со всей силы придавила коленом руку Сохи – та закричала от боли.
– Что, больно? – спросила Ючжин. – Это ничто по сравнению с тем, что испытывает тело, больное раком. Но не переживай, я не хочу тебе навредить – ты нужна мне в целости и сохранности. А вот…
