«Что должна была сделать директор? Могла ли она спрятать артефакт и приказать продолжать работы? – Сохи пыталась найти ответ, но размышления завели ее в тупик. – Откуда Пом узнала, что колокольчик у директора? И как она открыла сейф?»
– Кто сказал тебе код от сейфа? – спросила она.
Пом неопределенно пожала плечами и ответила:
– Старшеклассница. Честное слово, я не вру.
Сохи пыталась задействовать все серое вещество в клетках мозга, чтобы раскрыть тайну, а потом с досадой подумала: «Кого ты имеешь в виду? Опять хитришь». Вслух же она произнесла:
– Точно, школьница в черной форме…
Призрак, умело игравший в прятки с Ючжин на протяжении десятилетий, достойно встретил Пом. Она поймала ее и допросила о местонахождении даров, используя угрозы, пытки и дар убеждения. Школьница-призрак в черной форме знала обо всем, что происходило в школе, и невольно стала участницей кражи.
«Чем обычное воровство отличается от захвата имущества, добытого незаконным путем?» – рассуждала Сохи. Как-то следователь сказал ей, что детективу необходимо досконально знать уголовное право.
Сохи обернулась и посмотрела в конец коридора – она не видела следователя, но верила в него. Даже раненый он должен был одолеть охранника, иначе и быть не могло. Сохи осторожно подошла к занавеси и посмотрела на амулет, висевший на стене.
«Преграда исчезнет, если я оторву его?» – подумала она. В замешательстве Сохи потянулась к амулету и изо всех сил дернула его.
Раздался треск. Еха и Пом уставились на Сохи.
– Я ничего не трогала, – спешно произнесла она невинным голосом.
Чары разрушились – занавесь колыхалась на ветру.
Ючжин, страдавшая от невыносимой боли, увидела охранника и отчаянно закричала:
– Минчхоль, убей ее! Застрели шаманку!
Охранник посмотрел на пистолет в руках, но не сдвинулся с места. Тогда Ючжин позвала его на японском.
Охранник поднял руку и направил дуло в голову Пом. Сохи и Еха умоляли во весь голос юную шаманку уйти, но она лишь продолжала звенеть колокольчиком.
– Замри! – закричал Ли.
Он еле стоял на ногах, держась за правый бок.
– Я знаю, что вы не сможете выстрелить. – Ли оперся о стену.
За ним по полу тянулись кровавые следы. Следователь произнес:
– Я вижу их каждую ночь, они постоянно что-то шепчут мне на ухо. Я не могу уснуть без снотворного. За что мне это? Они реальны, но для окружающих их не существует. Их нельзя наказать с помощью закона. Вас уже много лет мучает чувство вины, Ли Минчхоль. Что вы имели в виду, когда говорили о грехе, который не можете искупить? Похоже, вы страдаете от чувства вины.
Следователь Ли тяжело вздохнул и продолжил:
– Вы помогли Чхве Сынхи, а теперь пытаетесь искупить грехи за преступления, которых не совершали. Напротив, вы помогали людям, но почему-то вините себя. Вы ведь не хотите так больше жить? Поэтому, пожалуйста…
– Это я поджег школу двадцать лет назад… Я… – произнес охранник.
Его руки тряслись, он плакал.
– Я все проверил… те ученицы… никого не было в школе тем вечером… Никого. – Охранник вытер слезы и вдруг набросился на Ючжин: – Что ты со мной сделала? Отпусти меня! Застрели меня!
Ючжин пыталась вырваться из цепких рук охранника, но он только сильнее сжал ее и направился вверх по лестнице. Все произошло так быстро, что никто не успел остановить его.
– С вами все в порядке? – спросил следователь девочек.
– Да, а вот у вас кровь… – заботливо произнесла Сохи.
– Позвони, пожалуйста, – сказал он.
Еха первая поняла, что Ли имел в виду, и набрала номер скорой.
Следователь с трудом подошел к лестнице, Сохи последовала за ним – она положила его руку себе на плечо и обхватила его за талию. Их глаза встретились. В его карьере еще никогда не случалось подобного – подросток помогал взрослому. Он был растроган, но промолчал.
Когда они поднялись на крышу, звон колокольчика стих. Железная дверь чердака билась о стену от ветра, который сдувал их с места. Лил дождь, одежда быстро намокла.
Охранник продолжал удерживать Ючжин.
– Я тебя застрелю! – кричал он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ючжин пыталась выбить из рук охранника пистолет, но он стойко терпел боль, крепко зажимая ей рот.
Ливень не прекращался – тяжелые капли, дрожа в порывах ветра, застилали все вокруг, насквозь пропитывая одежду. В свинцовом небе сверкнула молния, надрезав тучи, а потом все опять погрузилось во мрак. Сохи и следователь тряслись от пронизывавшего до кончиков пальцев холода.
Сохи не могла открыть глаза, у нее заложило уши. Капли размером с перепелиное яйцо продолжали бить по крыше. Воды было по колено, по земле стелился туман.
Ли, прихрамывая, медленно двинулся вперед, Сохи не отставала.
– Я чувствую вашу боль. В вашей жизни есть человек, который понимает вас, разве этого недостаточно? – закричал Ли охраннику, пытаясь перекричать завывания ветра. – Никто больше не будет вами манипулировать! Жизнь даст вам время для искупления грехов! Для этого необязательно умирать!
Охранник грустно улыбнулся:
– Рад, что именно с вами я выпивал в последний раз в жизни.
По его лицу текли слезы, смешиваясь с дождем. Его взгляд был полон решимости. Осознав это, Ли ринулся к нему:
– Нет, нет, нет…
Охранник крепко сжал Ючжин и сделал шаг вперед.
– Нет!
Крик следователя утонул в потоках ливня. Ли пытался схватить его, но было поздно. Казалось, все происходящее было сном – охранник и Ючжин исчезли. Обдуваемый дождем и ветром, следователь неподвижно стоял на крыше. Сохи молча подошла к нему и встала рядом. Слова были излишни.
На бетонной площадке перед школой лежали двое – мужчина и юная девушка. Прежде чем навсегда закрыть глаза, она прижалась к нему, взяла за руку и прошептала:
– Мы всегда будем…
Охранник оттолкнул ее.
Она умерла, не договорив. Может быть, она хотела сказать «любить друг друга».
На небе не было звезд, но взгляд Минчхоля был безмятежно устремлен в красоту ночного неба. Дождь смыл его кровь с бетона. Он медленно закрыл глаза.
Сперва Минчхоль очень обрадовался возможности воссоединиться со своей первой любовью. Когда к нему много лет назад пришла молодая девушка и сказала, что она – Чхве Сынхи, он поверил ей. Его душа умерла вместе с ней тогда в музыкальном классе. Он так и не оправился от этого. Минчхоль переживал, что она исчезнет, как мираж, и не хотел терять вновь обретенное счастье. Тогда им было по двадцать, и они были готовы вместе преодолевать все жизненные трудности.
Они прожили год в Японии, и это был самый счастливый период. Однажды Сынхи уехала по делам в Корею, пообещав вернуться через полгода. В ее отсутствие Минчхоль стал работать в отделе экономических исследований международной финансовой корпорации – туда его рекомендовал научный руководитель. Минчхоль хотел как можно скорее сообщить об этом Сынхи. Он обещал посвятить ей всю свою жизнь. Он до сих пор не мог простить себе ее смерть. «Когда она вернется, я буду каждый день мыть ей ноги. Я умру ради ее счастья. Я не позволю ей больше страдать», – поклялся он.
Прошло полгода. Минчхоль, как обычно, возвращался вечером домой с работы. Он подошел к дому и увидел свет в окне комнаты. Минхчоль ждал этого дня. Он достал из сумки коробочку с кольцом. Едва дыша, он поднялся по ступенькам и открыл дверь счастью.
Казалось, она его совсем не ждала – вместо Сынхи в комнате сидела школьница. Она произнесла на японском:
– Давай вернемся на родину.
Все произошло в канун Рождества. Ему хотелось все прекратить. Он надеялся, что проклятие исчезнет, если школы Чонмун не будет. Ученики были на каникулах, но Минчхоль на всякий случай еще раз проверил все классы – никого не было. Тогда он решил поджечь школу. Пламя перекинулось с первого этажа на второй. Но случилось то, чего не должно было произойти. Услышав крики о помощи, Минчхоль прыгнул в огонь. К счастью, ему удалось спасти ученицу. Но в школе она была не одна. Ким Сонён. Так звучало имя погибшей. Минчхоль ни на секунду не забывал его. Он вспоминал волю отца, понимая, что ему не следовало возвращаться в Корею. Все должно было закончиться в Японии.
