она падает в лужу мочи на полу между ног Энцо, пропуская его руку всего на несколько дюймов.
— Что ж, похоже, мое зрение уже не то, что было раньше. — Я вздыхаю. — Хорошо, что у нас есть целый коробок.
Я снова тянусь к коробку спичек, достаю еще одну, затем смотрю на Энцо.
— Или, может быть, мы поговорим сейчас? Скажи мне, Энцо, как ты думаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я вошел? Час? Может быть, больше? — Я зажигаю спичку и поднимаю руку. — Прошло восемь минут. Время идет медленно, когда тебе больно. Итак, вот что мы сделаем. Я вытащу кляп. Ты будешь говорить. Если мне покажется, что ты врешь или что-то утаиваешь, я вставлю кляп обратно, и он останется еще на два часа. Ты не хочешь находиться со мной в одной комнате два часа, Энцо.
Я наклоняюсь вперед, пока мое лицо не оказывается прямо напротив его лица.
— Видишь ли, я еще даже не начал с тобой. Мы просто узнали друг друга, и я измерил твой болевой порог. Он очень низкий, Энцо. Это значит, что я, вероятно, начну с твоих ногтей, затем перейду к пальцам и зубам. Я предполагаю, что это займет два часа, о которых я говорил, и я уверен, что ты запоешь как птичка, когда я сниму кляп после этого. Но тогда у тебя не останется ни пальцев, ни зубов. Я думаю, тебе стоит сделать выбор, который я предлагаю.
Он хнычет и кивает.
— Хороший выбор. — Я задуваю спичку и встаю, чтобы снять с Энцо кляп.
Он начинает говорить, как только убираю кляп.
* * *
Спустя десять минут я выхожу из комнаты и, проходя по пустому складу, достаю телефон, чтобы позвонить Роману.
— Поджигатель заговорил. Это был Бруно. Он все организовал, — говорю я, — И наркотики они взяли у Диего Риверы, а не у Мендосы.
— Вот сука. Когда я попросил Риверу удвоить для нас количество, он сказал, что у него и так слишком много работы.
— Судя по тому, что сказал Энцо, похоже, что полиция убила Мэнни Сандоваля, а Ривера взял на себя его бизнес. Вот как он получил больше товара.
— Черт. — Он выругался. — Вечно там происходит какое-то дерьмо.
— Да. И у нас есть еще одна проблема. — Я сжимаю переносицу и вздыхаю. — Мы не можем взорвать транспорт, Роман.
— Почему, черт возьми, нет?
— Бруно решил доставить подарок Душку вместе с товаром. На том грузовике девушка.
— Ты что, издеваешься? Душку не любит такие вещи.
— Это должен был быть сюрприз.
— Твой тесть — больной ублюдок.
— А то я не знаю. И что теперь?
— Посади кого-нибудь им на хвост. Когда они остановятся на ночь, вытащи девушку, а потом взорви эту штуку.
— Хорошо.
Я кладу телефон обратно в карман, сажусь в машину и завожу двигатель.
— Я не люблю клубы, Бьянка.
«Пожалуйста. Я обещала Милене.» — Я делаю грустное лицо. «А ты обещал сводить меня на танцы, помнишь?»
Подруга Милене, Катерина, хотела куда-нибудь сходить на день рождения. Моя сестра предложила «Урал», один из клубов «Братвы». Я сказала ей, что это неразумно, даже с учетом перемирия между двумя сторонами. Но она настаивала, говоря, что если мы с Михаилом придем, то ничего не случится. Если отец узнает, ей конец.
— Я сказал, посмотрим, — говорит он и проводит рукой по моим волосам. — Когда?
«Сегодня вечером.» — Я улыбаюсь. — «Я уже договорился с Сиси, что она присмотрит за Леной. Она будет здесь с минуты на минуту.»
— Значит, ты была уверена, что я скажу «да». Он наклоняется, пока наши головы не оказываются на одном уровне. — Роман был прав. Ты обвела меня вокруг пальца.
«Это плохо?» — спрашиваю я и смотрю, как он берет мою руку в свою и подносит кончик моего мизинца к своим губам.
— Нет. — Он целует мой палец. — Кто еще придет?
«Милен и Катерина. И Андреа, внучка дона. Возможно, ее сестра, Изабелла, тоже.»
— Новая жена Росси? — Он приподнял бровь. — Я позвоню Павлу и сообщу ему. Нам понадобится больше охраны.
Слишком громкая музыка, слишком много людей, слишком много алкоголя. Я никогда не любил клубы, когда был моложе, а сейчас я их просто ненавижу. Все это знают, и когда Павел разнесет новость о том, что я приехал в «Урал» с Бьянкой, они не перестанет об этом трепаться.
Я веду девушек к столику в углу и оборачиваюсь, проверяя, чтобы все четыре охранника, которых расставил Павел, были на своих местах. В сочетании с телохранителями Андреа и Изабеллы, получается семь человек, присматривающих за четырьмя девушками. Посчитав, что этого более чем достаточно, я беру Бьянку за руку и тяну ее в сторону, ближе к концу бара, где больше света.
— Ну, что ты думаешь?
«Мне нравится.» — Она улыбается мне. — «Очень шикарно.»
— Павел любит перебарщивать. — Я кладу руку ей на шею и запрокидываю ее голову. — Я пришел в клуб только потому, что ты меня попросила. Я их ненавижу. И эта ненависть становится все сильнее с каждой секундой.
Бьянка сужает глаза, и рисует знак вопроса на моей груди. Мне нравится, когда она так делает.
— Потому что я замечаю каждого мужчину, который смотрит на тебя, а их здесь не менее пятидесяти, — говорю я, затем наклоняю голову, чтобы прошептать ей на ухо. — Я боюсь, что кто-то может попытаться забрать тебя у меня, и у меня есть желание убить их всех, прежде чем они попробуют это сделать.
Вздохнув, Бьянка забирается на барный стул позади нее, берет мое лицо в ладони и притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь между ее ног. Она касается своим носом моего и начинает ласкать мое лицо руками, не отрывая от меня взгляда. Бьянка начинает с подбородка, нежно переходит на щеки, затем зарывается пальцами в мои волосы. Я закрываю глаза и позволяю себе утонуть в тепле ее прикосновений, забыв об окружающих нас людях. Затем целует правую сторону моего подбородка, прямо над самым толстым шрамом. Я все еще нахожу это удивительным — то, как она прикасается к моему изуродованному лицу, с такой нежностью. Еще один поцелуй, на этот раз в кончик носа, и я чувствую, как мои губы кривятся в улыбке. Следующий поцелуй приходится на уголок моего рта, затем на левую щеку. Я закрываю глаза, ожидая, что будет дальше. Левая бровь. Затем правая щека. Снова кончик
